Катя

И несмотря на то, что в этот жаркий июльский день в воду рисковали зайти лишь единицы, я переодела сына в гидрокостюм. Катя с Игорем и Мишей поддержали нас. Это была своего рода солидарность и гостеприимство вместе взятые. Плюс ко всему Катя прилетала всего на пару дней в неделю и перед отлётом ей тоже не терпелось насладиться морем, которое спасало и лечило, избавляя от забот и тревог, накопленных в будничной Москве.

Взявшись за руки, мы вместе пошли к воде, чтобы ступить ногами на камни, прямо в соль, в самую солёную глубину.

Море действительно обожгло неимоверным холодом. К этому невозможно было привыкнуть. Невозможно привыкнуть??? Если любишь, любишь море так, как люблю его я, постепенно привыкаешь к холоду, понимая, что он не навсегда. Пройдёт парочка-другая дней, и новые течения принесут тепло в местные воды. И то, что казалось таким леденяще-неприступным, будет тёплым и нежным, как парное молоко. Нужно только подождать. Время. Нам всем нужно было время.

Я вошла в эту ледяную, кристально чистую воду, сверкающую всеми оттенками бирюзы, и отдалась ей. Сначала действительно очень сильно обожгло, но, секунды спустя, холод уже не чувствовался. Он странным теплом разливался по моей коже. Это было так нереально и так внутренне красиво, что я рискнула и поплыла до буйков. Люди смотрели на меня как на сумасшедшую. Ведь я была не такая, как все. Я была другая. Я не боялась, что заболею или мне сведёт судорогой ногу. Я просто знала, что всё будет хорошо. Хочу оставить, как было. Это про меня. А люди смотрели и удивлялись. Как же мы любим вешать ярлыки на тех, кто поступает вразрез с общепринятым мнением, кто мыслит не так, как все, поступает не так, как все, и чувствует иначе.

При всём при этом я вовсе не считала себя особенной и не пыталась как-то выделиться, тем самым привлекая к себе внимание. Я просто не боялась быть самой собой. По крайней мере, училась не бояться. Я просто жила, любила море и наслаждалась им.

Мелкий же, в отличие от меня, успел лишь пару раз окунуться и проплыть несколько метров. Я сразу отправила его на берег. Можно быть сумасшедшей во всём, но только не в вопросах, касающихся здоровья и безопасности детей. Есть вещи, где даже банальному хулиганскому безумию совершенно нет места.

То, во что мы верим, не должно отражаться на тех, кого мы любим. По крайней мере, оказывать какое бы то ни было негативное влияние.

Мелкий был обижен на такую несправедливость, но пара шариков шоколадного мороженого вкупе с обещанием, что через день-другой он сможет плескаться в неограниченных количествах, в какой-то степени позволили сгладить ситуацию и поднять его настроение до тех пределов, когда, в принципе, уже всё равно и можно пойти играть с новыми друзьями, отдавшись поискам незабываемых приключений.

После необычного купания мы все чувствовали себя несколько иначе. Словно немного очистились, посвежели и набрались сил.

Я сидела на лежаке и куталась в махровое полотенце. Солнце радостно согревало мою кожу, и капельки морской воды высыхали одна за другой, быстро-быстро, оставляя солёные разводы.

Катя удобно устроилась на лежаке, распустив свои шикарные волосы и мечтательно раскинув руки.

В тот момент каждый из нас был по-своему счастлив.

Время близилось к обеду, и, следуя примеру большинства местных отдыхающих, мы заказали кофе, мороженое и сахарный арбуз.

Я заметила, как все общались друг с другом так, будто добрые соседи, давние друзья уже много-много лет. Абсолютно разновозрастной контингент. Бабушки и дедушки, мамы и папы и, естественно, огромное количество детей. От самых маленьких до красивых и вдыхающих жизнь полной грудью подростков. Свой отдельный мир.

– Здесь все свои, одни и те же, из года в год, – произнесла Таня, делая глоток капучино. – У людей здесь вырастают дети. Мы все знаем друг друга.

– Я заметила. Кажется, это очень удобно, – я улыбалась, стараясь казаться беззаботной, отгоняя осу от куска арбуза. Сколько же там было ос! И мне всё казалось, что каждая из них так и норовит залететь мне в рот. – Приезжаешь, и не нужно искать компанию. Вся компания на месте.

– С другой стороны, все всё про тебя знают. Что тоже не сулит ничего хорошего, – Таня хитро ухмыльнулась. – Хотя если тебе плевать на мнение окружающих и ты не обращаешь внимания на то, что говорят за твоей спиной, то ты права.

– Или, как вариант, если тебе нравится, чтобы говорили за твоей спиной, тогда такая ситуация даже на руку. Все знают всё и даже больше, а тебе и напрягаться не надо. Знай, получай удовольствие и продолжай привлекать к себе внимание посредством очередных нестандартных выходок и поступков, – мы громко рассмеялись, а потом Таня продолжила заговорщицким голосом, почти шёпотом:

– Катюша, ты знаешь, я была на этом пляже со столькими мужчинами, что наверняка большинство местных считают меня шлюхой.

И мы опять засмеялись.

– Обществу вообще свойственно сразу вешать ярлыки, куда же без этого, – мне нравился философский лад, на который я была настроена, и мне нравилась Таня. Она была не такой, как все, хотя бы потому, что принимала себя такой, как есть. – Например, одинокая женщина, которая самодостаточна и любит мужчин, непременно сразу становится шлюхой. Или если ты оставила счастливую семейную жизнь просто потому, что понимала, что больше не можешь так жить, задыхаешься во всём этом, то ты сумасшедшая или дура.

Сильный порыв ветра повалил несколько зонтиков на землю. Персонал пляжа забегал среди лежаков в попытках удержать или закрепить остальные зонты. Я посмотрела в морскую даль, туда, откуда дул ветер.

– Таня, мы должны жить так, как мы хотим. Если мы не нарушаем чужих границ, а люди продолжают обсуждать и осуждать, это уж точно не наши проблемы.

– Ты права, – Таня тихо улыбнулась. – Совсем не наши. Поэтому живи как тебе нравится и не обращай внимания на чужих тараканов.

– Я люблю чужих тараканов, – продолжая смотреть вдаль, я задумалась и мечтательно улыбнулась. – Они дают неплохие идеи для моих историй.

– Каких таких историй? – Таня оторвалась от арбуза и подняла на меня заинтересованный взгляд.

– Я не говорила? – как бы между прочим удивилась я, разыскивая глазами мелкого, который носился между лежаков, вызывая недовольство администрации пафосного пляжа и официантов. Меня это даже немного забавляло. Я считаю, что дети никогда не могут быть помехой. Особенно на море, в своей сумасшедшей стихии. Дети – это дети. И, создавая определённые места наподобие этого пляжного пространства, в первую очередь нужно думать и заботиться именно о них.

– Нет, не говорила, – Таня прервала мои раздумья насчёт организации детского досуга. – Так что за истории?

– Я иногда пишу. Давно уже. Пишу о людях, о путешествиях, о странах, в которых мне довелось побывать, о своих эмоциях. Получается по-разному, – я задумалась, разглядывая пчелу на куске арбуза. – Ты знаешь, я даже никогда не думала, чтобы где-то публиковаться, но всегда мечтала написать красивую книгу. Книгу, где много моря и человеческой души.

– Как интересно… Может, тебе написать про эту замечательную страну? – Таня участливо положила свою ладонь на мою и заговорщически, задорно играя морщинками в уголках глаз, как умела только она, улыбнулась. – Тут много скелетов и шкафов. Если ты понимаешь, о чём я.