Кай 5

Оказавшись в логове, я уложил пленника на кровать. Мне пришлось выдать зверолюдке пароль от своего убежища, но это меньшее, за что я переживал. Слишком много нас с ней связывало, чтобы сомневаться друг в друге. Она умчалась в деревню, а я начал готовиться к предстоящему преображению, при мыслях о котором тело охватывала непроизвольная дрожь.

Вскоре вернулась предводительница орров, приведя с собой молодую шаманку. Я протянул Аурре острый скальпель, который нашел в вещах старика-некроманта.

— Начнем с лица. Комплекцию я подгоню позже, сейчас главное быстро и точно привести меня в его состояние, — я указал на лежащего, — Он не проснется?

— Ближайший час нет, а дальше Урха позаботиться о нем, — она указала на сопровождавшую ее девушку, — Ложись и закрывай глаза. Ты решил уже что делать с частью лица, что скрыта повязкой?

— Да. Я хочу полную копию.

Не знаю, могут ли меня попросить снять повязку во время путешествия, или даже еще в монастыре, а потому так мне будет спокойнее.

— У него дыра, вместо глаза! — всплеснула руками девушка, отодвинув тряпицу в сторону.

— Ты сказала, что вы сможете убрать боль, значит режь…

Я прикрыл веки и почувствовал слегка холодные руки зверолюдки на своем лице. Накинул антиполе на область головы, чтобы мои "муравьи" не мешали ходу операции и попытался расслабиться. Раздалось мелодичное пение шаманки, и мне вдруг показалось, что мое тело стало чужим. Пролежав около пяти минут, я решил посмотреть, почему они так медлят и попытался открыть глаза.

— Не дергайся! Еще много работы! — недовольно рявкнула Аурра.

Как, она уже режет? Я ошеломленно водил зрачками за скальпелем, плавно скользящим по моему лицу. Видел как он погружается в щеку и пачкается в крови. Никакой боли! Вот бы мне уметь так, как эта колдунья! Сколько бы сразу проблем мне удалось бы решить.

Прошло около часа.

— Так, лицо готово. Глаз я оставлю напоследок, а сейчас тебе придется заняться костями челюсти. Придется потерпеть, чтобы ты чувствовал мои касания. — Она повернула голову и обратилась к шаманке, — Урха, дай ему возможность ощущать нижнюю половину головы.

Аурра стала легонько нажимать на участки моего лица, а я, пользуясь этими подсказками, начал преобразовывать свои кости в этих местах, распределяя и перемещая ткани вглубь тела. Было больно, но терпимо, так как эффект колдовства хоть и ослаб, но продолжал действовать. Филигранная процедура оказалась сложнее, чем я думал и заняла еще около часа.

— Великолепно! — зверолюдка поводила глазами с меня на хаттайца и обратно, — Как братья-близнецы. Остался глаз…

Меня пробрал неприятный холодок, который я почувствовал даже не смотря на обезболивающий эффект. Зрительного органа мне не приходилось лишаться никогда. Попытался ответить ей и вдруг понял, что не могу разговаривать. Челюсти и языка больше не было на месте. Я еще даже не занял место бедняги, а уже понял, как это трудно, когда даже не способен слова произнести.

Я просто кивнул в ответ и попытался думать о своей цели.

— Закончила! — сквозь убаюкивающее пение шаманки до меня донесся усталый голос Аурры. — Урха, хватит.

Постепенно стала возвращаться чувствительность, принося с собой нарастающую боль. Я поднялся с кровати, размял затекшие мышцы и осмотрел себя в зеркало. Кажется, у Аурры талант. Из отражения на меня смотрело уродливое лицо, немного отличающееся от оригинала, но лишь потому, что шрамы были совсем свежие. Ослабил поле и дал "муравьям" немного времени привести их в застарелый вид. Отлично!

Я подошел к столу и написал на листочке:

"Аурра, пусть парень пока спит здесь до моего возвращения. Если я не вернусь через месяц, просто перенесите его к монастырю и оставьте там."

Затем я подошел к кровати и прикоснулся к голове бедняги, отправив в нее мощный поток "муравьев". Его лицо словно зашевелилось изнутри, а сросшаяся неправильно кожа начала разрываться, освобождая место растущим костям нижней челюсти. Он задергался во сне, но в дело подключилась шаманка и ослабила болезненные ощущения. Мне пришлось потратить уйму энергии на восстановление лицевых тканей, но ее было совсем не жалко. Где-то в глубине души появилось удовлетворение от осознания того, что этот человек, благодаря моему вмешательству, будет способен вернуться к нормальной жизни. Он никогда не узнает, кто помог ему, но мне это и не нужно. Я еще часа не находился на месте бедняги, а уже понял, насколько сильна его воля к жизни и крепок дух.

Полностью раздел его, забрал простое полотняное рубище и снял повязку с его глаза, после чего надел это на себя и довольно глянул в зеркало. Не отличить! В последний раз взглянул на смелое, теперь уже по-мужски красивое, лицо настоящего воина и повернулся к девушкам.

Аурра, прочитав мою записку, одобрительно кивнула. Пора.

Мы оставили шаманку внутри логова, а сами перенеслись на территорию около монастыря. Договоренность была на полчаса, после того как я перелезу на ту сторону.

— Найди Юфа, я сделала все что ты просил. — Аурра смахнула одинокую слезинку с щеки.

Я кивнул ей в ответ, крепко обнял и погладил по волосам, невольно промычав. Пора привыкать к новому образу и отсутствию речи.

Обсидиановые мечи, вместе с кисточкой для рисования и амулетом от божественной атаки, я временно закопал за одной из хозяйственных построек, после чего вернулся в келью и занял, теперь уже свое, место. Возникли определенные неудобства с закрытием засова изнутри, но мои гибкие трансформирующиеся руки решили эту проблему через смотровое окошко. Я полностью готов и через два дня наконец-то отправлюсь в Святые земли.

Утро началось с громкого крика настоятеля. Я уже прекрасно знал, что все, что нужно делать — это просто выполнять его команды беспрекословно. Два последних дня перед началом исхода пролетели быстро, а самое главное — никто не заметил подмены. Мне оказалось очень непривычно питаться невкусной жидкой кашицей, втягивая ее прямо в горло через костяную трубку, но приходилось терпеть. После молитвы нам выдали походные мешки, внутри которых лежали тонкие коврики, вместе с запасами нескольких видов круп и вяленого мяса. Судя по объему продуктов — идти нам никак не меньше двух недель.

Я внутренне обрадовался своим коротким клинкам. Они прекрасно поместятся в мешке, а значит нести их внутри своего тела и терпеть дикую боль от обсидиана, как я планировал до этого момента, мне если и придется, то лишь при прохождении заставы у священной горы. Улучил момент во время сборов и выкопал их, после чего сразу же спрятал в складках походной циновки для сна.

Мы выдвинулись в полдень. Нам выдали новую одежду, представлявшую из себя простые штаны и рубаху из белой ткани, отдаленно напоминающей шелк, только чуть толще и рыхлее. Обувь не полагалась и поначалу мои ноги, привыкшие передвигаться в сапогах или ботинках, ужасно реагировали на короткие колючие стебли, торчащие из земли, а также острые камни скал, что усеивали первый участок пути. Я не стал строить из себя мученика и просто схитрил, сделав свои подошвы толстыми и грубыми. Сразу почувствовалось облегчение.