Кайкен

— Девяносто седьмой. Гийар управляет автомастерской Роша в Монпелье. Шесть месяцев управляет, а потом в роддоме Нотр-Дам-дю-Салю, что в квартале Моссон, вспыхивает пожар. И опять-таки почти чудом удалось спасти всех пациентов. Судя по всему, Гийар переключился на больницы.

Пассан сделал шаг вправо, прячась от света лампы. С годами пиромания Гийара обрела четкую направленность. Всю свою ярость, всю свою страсть к разрушению он нацелил на те места, где на свет появлялись дети. Нетрудно понять почему.

— Но это еще не самое интересное. — Фифи сложил свою карту сокровищ. — В девяносто девятом Гийар свернул бизнес и уехал в Америку. Работал в нескольких штатах. В двухтысячном году попал в Солт-Лейк-Сити, в Юте. Ровно через полгода в пригороде Таксона, штат Аризона, зарегистрировали пожар. Гийар как раз накануне туда перебрался.

Пассан вспомнил о серийном убийце, в 1980-е охотившемся на проституток в Германии. За главным подозреваемым наладили постоянную слежку, и вскоре было установлено, что похожие убийства совершались в Лос-Анджелесе, и как раз в то время, когда он там находился. Этого совпадения оказалось достаточно, чтобы арестовать преступника. Но могут ли совпадения служить основанием для обвинения гермафродита? Слишком давно все это было. И слишком далеко.

Но он нащупал нечто важное — связь Гийара со стихией огня. Скорее всего, этот монстр никогда не был знаком с сексом, и единственным доступным наслаждением для него оставалось созерцание пламени. Он не мог иметь ни эрекции, ни тем более эякуляции, и женского оргазма испытать не мог. Зато обожал наблюдать за тем, как полыхает гигантский костер — как огонь разрушает, очищает и преобразовывает все, до чего может дотянуться.

— И никто никогда не связал воедино эти факты?

— Имевшие место на расстоянии тысяч километров? Чтобы найти иголку, надо, как минимум, располагать стогом сена.

Уже первые пожары наполнили Гийара сознанием собственного могущества. Тысячи гектаров выгоревшей земли, обезлюдевшие деревни. Затем он стал наносить точечные удары, но в общем и целом его деятельность приобрела даже больший размах. Поджигая роддома, он стремился положить конец существованию человеческого рода как такового.

Вся эта доморощенная психология подталкивала к единственному ужасному выводу. Гийар вознамерился уничтожить дом Пассана вместе с его семьей. И никто не мог ему помешать, даже сам хозяин. Вспомнить только, как он дал себя провести сегодня утром.

— Хорошая работа, — похвалил он Фифи.

— Это Сершо надо спасибо сказать.

— Слежка за ним ведется? В Девяносто третьем департаменте?

— Ребята приглядывают. Но я тебе уже говорил, у нас и других дел полно.

— А что с остальным? В моей хибаре что-нибудь нашли?

— Ноль целых фиг десятых. Я получил предварительные результаты от Заккари, там повсюду одни и те же отпечатки. Наверное, ваши. Ждем анализа ДНК по органике, но…

— Опрос по соседству?

— Тоже по нулям. Никто не заметил ничего подозрительного.

Пассан покачал головой. Несмотря на отсутствие результатов, он почувствовал себя спокойнее. Ребята суетятся, что-то делают. Значит, они про него не забыли.

— Мы тут еще порылись насчет Марка Кампанеса, поговорили с тремя его детьми. Они очень удивлялись — с чего это вдруг полиция заинтересовалась смертью их отца. На них никто не нападал, никто им не угрожал. Допросили португальца, с которым жила Мари-Клод: полной ясности пока нет, но, скорее всего, он тут ни при чем.

Пассан различал в хитросплетении всех этих фактов некие сигналы — словно огоньки, они освещали мотивы действий человека, который был и мужчиной, и женщиной одновременно. Но главным среди них оставалась злоба. Она пронизывала собой все его существование, острая и точная, как лазерный луч.

— А что насчет перчаток?

— Я передал твою просьбу ребятам Леви. Они обыскали пустырь, но ничего не нашли.

— А сам Леви где?

— Неизвестно. — Фифи отступил на шаг и только сейчас вдруг заметил, в каком состоянии его собеседник. — А сам-то ты где пропадал? Видок у тебя такой, как будто по тебе каток проехался.

— Шел по одному следу. Но впустую.

— Что за след?

— Неважно.

— Да уж, вот это и называется «дух сотрудничества».

Пассан не стал оправдываться. Он чуял, что помощник вывернул перед ним еще не весь мешок.

— Ты уверен, что больше ничего не хочешь мне рассказать?

— Хочу. У нас проблема.

— Что за проблема?

— Тебя вызывают на верхний этаж.

— Управление собственной безопасности?

— Нет. Эксперт-психиатр.

— Кто его вызвал? Управление собственной безопасности?

— Нет.

— Если это устроил адвокат Гийара…

— Нет, не он.

— Слушай, кончай говорить загадками.

— Его вызвал адвокат Наоко, некий Рэн. — Панк заколебался. — Потребовал, чтобы в рамках бракоразводного процесса была проведена психиатрическая экспертиза и…

— Что-о?

— Вроде как это обычное дело.

Пассан с трудом протолкнул застрявший в горле ком ярости.

— Молодой парень, — попытался успокоить его Фифи. — Симпатичный даже…

— Где он? — прорычал Пассан.

— Не психуй. Он сказал, что это предварительная встреча. Его…

— Где он?

— Да успокойся ты. Наверху, в конференц-зале.

49

Фифи не обманул — психиатр действительно выглядел симпатичным малым. Лет тридцати, в чистеньком костюмчике, он больше походил на студента, явившегося сдавать выпускной экзамен. Непослушная прядь волос на лбу, очки в металлической оправе, располагающая искренняя улыбка. В то же время в его чертах была какая-то прилизанность, какая-то заданность, что ли, позволявшая догадываться, что он из тех, кто ничего не оставляет на волю случая. Пассан подумал, что и через три десятка лет этот парень будет выглядеть точно так же, как сегодня.

Чтобы не наброситься на гостя с кулаками с порога, Пассан зашел в туалет и умылся холодной водой. Поправил галстук, одернул пиджак и затолкал поглубже свой гнев. Ну вот, теперь он готов к разговору.

Психиатр, одиноко сидевший в огромном зале, поднялся и пошел навстречу, протягивая руку. У сыщика руки после умывания были холодными, и ладонь эксперта показалась обжигающе горячей.

— Давид Дюкло. Спасибо, что согласились встретиться со мной, майор. Как вам, очевидно, сказал ваш коллега, это лишь предварительная беседа.

— Я не тороплюсь. — Пассан натянул на лицо улыбку. — Можете немедленно приступать к допросу.

— Что вы, что вы, какой допрос! — Дюкло засмеялся и замахал руками. — Просто беседа, которая…

— Доктор, я двадцать лет занимаюсь сыском. Отчеты психиатров по делам мерзавцев, насиловавших собственных детей, я читал еще в то время, когда вы раздумывали, куда поступать — на юридический или на медицинский. Так что не будем зря терять время.

Психиатр развел руками, словно говоря: «Как вам будет угодно». Довольно стройный, он двигался с определенной грацией, оживленной жестикуляцией подчеркивая произносимые фразы и стараясь, чтобы его слова звучали тепло и убедительно. В лексиконе Пассана имелись названия для подобной повадки, но он предпочел оставить их при себе, дабы не упоминать всуе содомию и вазелин.