Кайвалья

Под коробкой что-то лежало. Вблизи оказалось, что это сложенный вдвое тетрадный листок в клетку. Развернув его, Ясон увидел знакомый почерк – синий бег ровных букв:

«Дорогой Ясон, я знаю, что ты рано или поздно доберешься до этой камеры, потому что ты давно просил меня достать ее, но я все говорила «тебе еще рано». Поэтому пользуйся, с ее помощью ты можешь поймать любое мгновение. Навсегда. Не знаю, поймешь ли ты меня, мой сын. Хочу, чтобы ты знал – такое решение не далось мне легко, хотя и не прошу у тебя оправдания. Я много лет жила в клетке, которую сама для себя и придумала, но сейчас, внезапно, пробудилась от этого сна. Поэтому мне нужно время, я уехала и не знаю, вернусь ли.

Но тебе я хочу дать один совет: пожалуйста, всегда следуй своей мечте, верь своему таланту и сердцу. А если у тебя возникнут какие-то сложности или ты заблудишься сам в себе – отправляйся в Индию, там ты найдешь все».

Подписи не было, он представил себе, как она колеблется: ей хочется написать сначала «твоя плохая мать», потом просто «твоя мать», но эти слова остро вонзаются в сердце, лишая сил, и, поборов себя, она не пишет ничего. Он перечитывал это послание снова и снова, пока оно не стало расплываться перед глазами. Желтоватая бумага жадно впитывала в себя его горячие слезы, безразлично слушая всхлипы маленького мальчика. Вдруг кто-то неожиданно обнял его сзади. Прикосновение маленьких ладоней, которые легли ему на живот было теплым, и его кожа мгновенно покрылась пупырышками – он понял, что все еще стоит в мокрой одежде, на которой уже начали сохнуть маленькие островки ткани. Быстро вытерев соленые капли, которые лежали на щеках, Ясон обернулся, отталкивая руки от себя. Волчица стояла, замотанная я в какую-то цветастую простыню. Ее волосы почти высохли и приобрели янтарный оттенок.

– Держи вещи, ты можешь их одеть, пока твои сохнут, – Ясон быстро пихнул ей в руки пакет, – мне нужно самому переодеться. Вернись лучше в мою комнату, а то отец может проснуться и зайти сюда.

Волчица с пакетом медленно вышла из комнаты. Теперь он понял, почему не услышал, как она подходит. Девочка шла аккуратно и на цыпочках.

Ясон посмотрел в шкаф. Ему захотелось достать коробку, подержать ее в руках.

Под крышкой лежал листок, на котором рукой отца было написано: «Теперь она твоя». Ясон достал камеру и ощущая ее тяжесть двумя руками, внимательно рассматривал, а объектив со спрятанными за выпуклым стеклом, черными лепестками, казалось, тоже рассматривал его. Он крутил фотоаппарат в руках – вот щелчок затвора, колесики, регулирующие размер диафрагмы и длину выдержки – он кое-что знал от отца про фотографию. В молодости, до того, как стать владельцем химической лаборатории, его отец неплохо снимал и даже выставлял свои работы на выставках. Но большого успеха не снискал и мама Ясона, вдохновила его на работу по специальности – пойти в химическую отрасль. Это была мудрая идея, денег стало намного больше и хватало на все, даже на посторонних женщин, которые постоянно мелькали в судьбе его отца…

Теперь, держа камеру в руках, Ясон почувствовал странное умиротворение. Ему понравилась мысль, что с ее помощью он сможет навсегда поймать любое мгновение. Словно так он может удержать его навсегда. Эта мысль успокаивала и давала шанс на бессмертие.

Глава 3. Лабиринт и переход

Мелкая дрожь пробежала по телу Ясона. Они подошли к стене, покрытой растрескавшейся зеленой краской и задумчиво ощупали ее.

Иша оглянулась и увидела, что пространство откуда они только что пришли, потемнело. Тогда она достала смартфон, включила фонарик и пошла обратно, а Ясон последовал за ней, мысленно отмечая, что теперь двери в комнаты, из которых раньше шел вечерний свет, подсвечивающий коридор, исчезли. Через какое-то время они снова уперлись в стену. Справа и слева были выходы в коридоры.

– Предлагаю идти вот сюда – предложила Иша, показывая на правый проход и впервые за это время посмотрела на Ясона. Сейчас, в полумраке, его профиль с прядями непослушных темных курчавых волос, упавших на лоб, напомнил ей Макса…

– Ты знаешь, в другой раз я бы согласился с тобой, но сейчас мне кажется лучше идти налево. Вроде бы в прошлый раз мы проходили похожее место.

Он видел, что она колеблется, поэтому сказал:

– Хорошо, давай ты пойдешь направо, а я налево и, если что – позвонишь, – решил Ясон и они обменялись номерами телефонов.

Иша нырнула в коридор. По правой стене шел ряд толстых квадратных стекол-кубов, намертво скрепленных друг с другом, сквозь которые ничего было не разглядеть. Разве что стало немного светлее. Она осторожно ступала вперед, чувствуя, что из рюкзака на спину распространялось мягкое, нежное тепло. Ей хотелось снять его и заглянуть внутрь, но сначала она решила дойти до двери, которую видела впереди.

Когда Ясон ступал на пол, что-то хрустело под ногами и врезалось в подошву ботинок. Он включил фонарик на айфоне и посветил вниз – по всей поверхности пола были рассыпаны стальные челюсти опасных бритв.

Он посветил вперед – там была глухая стена. А справа небольшая дверь, чуть ниже, чем нужно для обычного взрослого человеческого роста. Казалось, за дверью глухо шумит вода. Ручки не было. Ясон легонько толкнул ее и дверь раскрылась, впуская в комнату. Звук набирающейся воды усилился. Он инстинктивно стал щупать стену справа и действительно там оказался выключатель.

«Если он сейчас не сработает – значит я сплю» – мелькнуло в голове у Ясона. Он вспомнил, как однажды Стас рассказывал ему про свои осознанные сновидения. Они почти ничем не отличались от реальности, но одно правило всегда срабатывало безотказно – выключатели во сне неизменно отказывались работать.

Ясон, казалось, забыл, что находится в старом здании, где проводка уже давно сгнила и с силой нажал на кнопку. Свет вспыхнул, брызнув на блестящую кафельную плитку, которой были выложены стены и пол. Откуда-то с потолка, по стенам лилась вода и, журча, сливалась в углубление на полу. Светлые струи стали темнеть и розоветь, пока по белой плитке не полилось что-то красное. Слева стояла коричневая перегородка, покрытая вздувшимися пятнами, из-за которой выглядывал кусок ванной.

Ему показалось, что оттуда кто-то всхлипывал. Сначала голос, смешанный с рыданиями, звучал будто издалека, но когда он подошел к перегородке, зазвучал громче:

– Макс, очнись! Ну же, очнись, прошу тебя! Любимый…

Ясон подошел ближе и заглянул за перегородку. Там, в ванне, наполненной темно-красной водой, боком лежал обнаженный молодой парень – его голова свешивалась с изголовья набок, а правую руку держала в своих ладонях юная девушка, зажимая почти до конца перерезанное запястье, из которого все еще сочилась кровь. Девушка подняла голову, и он увидел ее заплаканное лицо, на которое налилипли черные пряди волос.

– Иша, это ты? – удивленно спросил Ясон и тут же с грохотом, будто обрушилось что-то сверху, с каким-то странным писком на заднем фоне, погас свет.

***

Иша дошла до конца коридора, где тонкие черные линии прямоугольника выдавали дверь, которая почти сливалась со стеной. Однако ни ручки ни, какого-нибудь отверстия для ключа не было. Поэтому она просто попробовала толкнуть дверь рукой. Та сразу поддалась и с легким скрипом растворилась, впуская в огромную пустую залу с темно-зелеными стенами, тонущую в величественном полумраке. Сумрачный свет попадал через ряд прямоугольных окошек, идущих с двух сторон под самым потолком, призрачно освещая куски пространства.

Она колебалась – зайти или повернуть обратно? Может быть позвать Ясона… Но тут у противоположной стороны Иша увидела еще одну дверь. Она быстро пересекла залу – из-под кед бесшумно выныривали облачка зеленоватой пыли – и подошла ближе. Дверь была другая: из дерева, с потрескавшейся голубой краской, резными узорами и массивным железным замком с круглой дырой для ключа.

Дверь притягивала к себе и почти не понимая, что делает, Иша прикоснулась к голубому ломтю краски, который тут же отпрыгнул от прикосновения ее пальцев и рассыпавшись упал на пол. Дверь скрипнула и открылась.