Кенозёры

1969 г.

Вдали от дома

Облака опускаются ниже, Обнажается медленно сад, И красавицы с мокрой афиши На прохожих уныло глядят. В луж ах морщится хмурое небо, Навевая печаль и тоску, И дрожит одинокая верба На осеннем пустом берегу. Улетая, последняя стая Шлёт на землю прощальный свой крик. …На чужбине острей понимаю Журавлиный небесный язык.

1971 г.

Опавшие листья

Листопадом шелестящим Тихо к нам вернулась осень. И деревья — будто мачты Кораблей, плывущих в просинь. Ухожу я молчаливо В белоснежье зимней стужи. Листья скорбно, терпеливо Над моей дорогой кружат. Их питали духом жизни Солнце, дождь и ветер вольный. Я гляжу теперь на листья С непонятной жгучей болью. Невозможно жить без веры В исполнение желаний. …Навсегда или на время Листья шепчут «до свиданья»?

1975 г.

Воспоминание о трудовом семестре

1

Девчонки-недотроги, Мальчишки без усов, Нас привели дороги В глухую даль лесов. Медведи бродят рядом Таёжною тропой, В ста метрах от отряда — Лосиный водопой. И птицы голосисто Нас будят поутру Лесные «пианисты» В сиреневом бору. Чудес тут очень много, Но нам не до чудес: Ведём в тайгу дорогу, Дорогу в русский лес. Работа — вдохновение, На совесть, не за страх, Шагаем в наступление С лопатами в руках

2

Хлещет дождик, как из бочки, Ветер валите ног, Но кладутся, словно строчки, Шпалы на песок. И гремит над головою Августовский гром. Мы себя сегодня строим Под шальным дождём. Рельсы тянутся стальные, Словно две струны. Этой музыкой отныне Мы заражены. Ветер с дож диком сегодня — Спаянный оркестр. У студентов — ежегодный Трудовой семестр.

3

Летели дни, как листья С деревьев на большак. Я многое осмыслил, Как жил и не жил как. Я многое увидел, Как будто в первый раз. С души фальшивый идол Свалился и угас. Живя в коммуне дружно, Как добрая семья, Учились мы, как нужно Любить свои края. Кусок ржаного хлеба И песню журавлей, И даль седого неба, И миг бегущих дней. Любить родное небо, Тайги зелёный звон. Любить, любить до боли Страну, где ты рождён.

Над Архангельском ночи белые

Над Архангельском ночи белые Надвигаются, снега белей, В светлой радости первой зелени, В тихом шелесте тополей. Белой ночью дома высотные Небесами освещены, Из стекла и бетона сотканы Вдоль трудяги реки Двины. Над Архангельском час безмолвия Нарушает бессонный эфир… И вопрос ошарашит, как молния: Неужели не вечен мир? Неужели не вечно то зарево, Что пылает над головой, Освещая воды Онтарио И Архангельск любимый мой?

Жуки

Жуки живут в народе нашем, Они не сеют и не пашут. Не писан им закон. Жуки живут и в ус не дуют, Без ложной скромности воруют, Мир превратив в притон. Жуки жуют икру из сёмги, Их возят на работу «Волги». У всех жуков посты. Они по-царски все богаты, И ручки их, как волчьи лапы, Когтисты и остры. Жуки коварны, словно змеи, Над тем, кто им перечить смеет, Устроят самосуд. И, все его грехи припомня, Как рыбу, бросят на жаровню И втихаря сожрут. Хотя народом нелюбимы, Жуки пока неистребимы До той поры, пока Мы ждём спасителя-героя В пивной за кружкой алкоголя, Валяя дурака…

1976 г.

Бубновая дама

И что было, и что будет? Чем больна душа? — Рассказать могу я людям По порядку, не спеша. Одного никак не знаю, Правду говоря, Отчего себе гадаю На бубнова короля? Отчего вечерним часом В полусне немом Слышу скрипы тарантаса Под своим окном? Слышу милого Федюшки Громкий говорок. Давит голову к подушке Белый потолок. Что-то сладкое мне снится, А проснусь — в слезах. За окошком вьются птицы В синих небесах. За окошком важно ходит Пара голубей… В старой карточной колоде Нет моих бубей.

Гаданье

Брови чёрны, очи чёрны, Чёрной шалью стан обвит. — Дай-ка ручку, благородный, — Мне цыганка говорит. — Я скажу тебе без лести, Без обмана, милый мой. Ты доверчив, добр и честен И со светлой головой. Ты обидами измучен, Но не помнишь долго зла, Ждёт тебя счастливый случай Двадцать пятого числа. Знай, что жизнь на белом свете — Перепутанный клубок. У неё ты на примете От рождения, дружок. …Чёрны очи ворожеи Запечалены чуть-чуть. Лишь цыганка так умеет Пожалеть и обмануть.

Ой, цыганка

— Ой, цыганка, старая цыганка, Черноокая плутовка, погадай-ка. Обмани, развей на сердце смуту, Подари счастливую минуту. Я люблю дорожные потешки, Всё приму, что скажешь, без усмешки. — Молодой, наивный человече, Если просишь, так и быть, отвечу: Обмануть, дружок, не обману я, Той не верь, которая, целуя, Провожала в путь-командировку. Вот где проворонил ты плутовку! Посмеялся… А теперь подумай, Отчего ты стал такой угрюмый?

Свадьба

Мчится тройка. Дай дорогу! Берегись! Посторонись! Колокольчик бьёт тревогу: На душе — хоть сам женись. Ленты вьются, ветер свищет, И кружится голова. У гармони — голосище: Уши выдержат едва. От мороза добра шуба Укрывает молодых. И целует прямо в губы Любушку свою жених. Мчится тройка, снег вздымая, Берегись! Посторонись! Что со мною? Я не знаю. На душе — хоть сам женись…