Кимоно для боя

– Жарковато здесь у вас. – Китаец снял куртку и повесил на штырь, торчащий из стены возле двери.

Вслед за этим расстегнул пиджак и помахал полами, так чтобы Вовка обратил внимание на «ПМ». Увидев исход борьбы, Парамонов-младший сник, но по-прежнему смотрел на Китайца злым взглядом, в котором ненависть и страх слились воедино.

– Ну что, – Китац подошел к нему поближе, – теперь можем спокойно поговорить.

– Не о чем нам говорить, – сквозь зубы процедил Вовка.

– Значит, не о чем? – вздохнул Китаец. – Придется поискать тему для разговора.

Он подошел к шкафу, открыл нараспашку дверки и бегло окинул полки взглядом.

– Отойдите оттуда. – Вовка вскочил с дивана и бросился защищать свое имущество. – Вы не имеете права.

Не обращая на него внимания, Танин запустил руку в дальний конец верхней полки, на которой были аккуратно сложены несколько пар джинсов и джемпера в прозрачных пластиковых пакетах. Не обнаружив там того, что искал, Танин проделал то же самое со второй полкой. На третьей его рука уперлась во что-то шуршащее. Смахнув с полки белье на пол, он вынул руку, в которой держал пакет, наполовину наполненный сухой травой.

– Стаканов десять будет, – он на глаз прикинул объем находки. – Твое? – он в упор посмотрел на Вовку.

– Пашкино, – тот угрюмо покосился на лежащего без движений брата.

– Не успел погулять как следует после войны, – с притворным сочувствием произнес Танин. – Придется теперь на зоне куковать твоему братишке. Но ты не беспокойся, он там не пропадет. Коля, – он полуобернулся в сторону двери, – сходи позвони ноль два.

– Не надо, – попросил Вовка, – Пашка хороший, он просто на войне озлобился.

– Когда ты последний раз видел этого человека? – в который уже раз спросил Танин, показывая на Николая.

– Первого апреля, – глядя в пол, ответил Парамонов-младший. – У меня как раз день рожденья был. Максим его ночью привел, когда мы из бара ко мне завалили.

– Когда он ушел?

– Кажется, часов в одиннадцать утра, второго…

– Кто-нибудь может это подтвердить?

– Да все, кто у меня тогда был, человек семь, если не больше.

– Вы ночью-то спали, наверное?

– Какое там, – поморщился Вовка, презрительно глядя на Николая, – это он сразу отрубился, а потом они с Максом в сортир бегали, только еще светать начало.

– Похоже, ты говоришь правду, – Китаец задумчиво пожевал губами.

– Зачем мне врать? – Парамонов-младший переступал ногами, не зная, на чем остановить взгляд.

– А зачем нужно было огрызаться?

– Я думал, этот контору привел, – пробормотал Вовка, косясь на Николая, – вот и вышел из себя. За брата испугался – он в тюрьме не сможет.

– Держи, – Китаец кинул Вовке пакет, взял куртку и стал одеваться.

– А с Пашкой что будет? – озабоченно спросил Вовка.

– А чего ему сделается, такому слону? – пожал плечами Китаец. – Минут через десять очухается, ну, похромает с недельку, не без этого… Пошли. – Он хлопнул Колю по плечу и вышел в коридор.

– Погодите, – догнал их Вовка, – у нас замок такой, без ключа не открывается.

Он опередил их в коридорчике, сунул ключ в замочную скважину, повернул его два раза и толкнул дверь.

Танин в сопровождении неудавшегося шантажиста спустился вниз и вышел на улицу.

– Владимир Алексеевич, – тушуясь, произнес Коля, – Макс сказал, что вы отдадите фотографии, когда убедитесь…

– Значит, ты с ним разговаривал, – усмехнулся Китаец.

– Он мне сегодня ночью позвонил, – понуро признался Коля, – часа в два.

– На, горе-шантажист, – Танин достал конверт и протянул его Николаю. – Кстати, – ему в голову пришла идея, – ты ведь неплохой фотограф.

– Ну, как вам сказать…

– Да ладно тебе, – Китаец вынул поляроидную фотографию, которую он сделал с телевизора в офисе Сорокина, и показал ее Николаю. – Сможешь увеличить и сделать более четко?

– Можно попробовать, – пожал плечами Николай.

– Вот и попробуй. – Они подошли к джипу, и Китаец сел за руль. – Сколько тебе надо времени?

– Если срочно, могу сегодня сделать.

– Ну и отлично. Сделай штук десять, думаю, мне хватит. Здесь мой адрес, – он протянул Николаю визитку, – если меня не будет – оставь секретарше.

* * *

Танин опустил тонированное стекло и закурил, откинувшись на спинку сиденья.

«Похоже, что ребята ни при чем, – он выпустил струйку дыма и поднял голову к потолку, – и парня с фотографии Николай явно не знает». Получается, что это просто совпадение, что они как раз в это время решили пошантажировать Петрушенко? Количество подозреваемых уменьшилось. Но если с фотографиями все сразу выглядело довольно логично с точки зрения шантажа или шантажистов, то в случае с видеокассетой было нечто, не совсем укладывающееся в обычную схему.

Во-первых, Коля снимал Максима так, чтобы не было видно его лица, а на кассете лицо парня видно довольно отчетливо. Либо он не боялся, что его узнают, либо сам не знал, что на него направлен объектив видеокамеры, что кажется более правдоподобным.

Во-вторых, фото с условиями прислали лично Петрушенко, а кассету почему-то отправили Сорокину, который, возможно, и любил Катерину, но не был с нею даже близок. Это было самым странным в этой афере. Преступник должен был неплохо его знать, чтобы предсказать возможную реакцию. Ведь была же вероятность того, что Сорокин откажется платить. А может, шантажист действовал сразу в нескольких направлениях? У Китайца не было уверенности, что такую же кассету не получила сама Петрушенко…

«Погоди-ка, – Китаец прервал поток мыслей и вернулся к парню на кассете. – Если предположить, что он не знал о съемке, получается, что он ни при чем, и, возможно, даже незнаком с шантажистом. Но как тогда последний умудрился снять его на камеру. Судя по кассете, камера была установлена стационарно. Значит, место для съемки было оборудовано заранее. И шантажист должен был знать, что Петрушенко со своим любовником придет именно туда. А может, снимали всех подряд? Кто-то сдает квартиру посуточно, снимает своих клиентов на камеру, а потом шантажирует их. Нет, не завязывается. Тогда бы кассету не прислали Сорокину».