Kizumonogatari
Шрифт:
Даже барьер не в состоянии скрыть Киссшот, когда она находится в полной форме.
– Что ж, хотя все шло почти так, как я и задумывал… Староста-тян действительно сделала нечто излишнее. Лучше бы Арараги-куну не знать об этом.
– Я… – Ханекава не отступилась. – Я думаю, ты ошибаешься.
– О, боже. Какая грудь. Я хвалю тебя за твою грудь.
– Ч-что?
Ханекава в спешке прижала руки к груди.
Прыг-прыг.
Ошино взглянул на Ханекаву.
– Ой, я ошибся. Какая смелость. Я хотел сказать, что хвалю тебя за твою смелость. [42]
И засмеялся.
Как будто это вообще возможно.
Это просто сексуальное домогательство.
– В любом случае, речь отличницы это действительно нечто, но тогда, староста-тян, что ты планируешь делать в данной ситуации?
– Это решать Арараги-куну, – ответила Ханекава Ошино. – Ведь закончить все, не зная обо всем, было бы слишком жестоко.
– Ты слышал ее, Арараги-кун. Я скажу напрямую. Чрезмерная доброта старосты-тян переходит в жестокость. Она на самом деле ненормальная. Почему, черт возьми, она так сильно в тебя верит?
– …
– Скажи, что ты собираешься делать?
Ошино посмотрел мне в лицо…
Как обычно, во рту у него висела незажженная сигарета.
– Я всего лишь хочу увидеть собственными глазами, что будет потом. Ты зашел так далеко, ты подошел так близко, на всякий случай, я попытаюсь выслушать тебя. Работа, которую ты выполнил для меня, как специалист. Насчет оплаты, ах да, я согласен на пять миллионов йен, как и обещал.
Широко ухмыльнувшись, Ошино сказал:
– Следовательно, каково твое желание?
– Я бы хотел, чтобы ты подсказал мне способ сделать каждого счастливым.
Я выразил словами желание, идущее из глубины души.
– Чтобы в конце никто не был бы несчастлив.
– Как будто он существует.
«Ты что, идиот?», – пожал плечами Ошино.
– Есть предел исполнению твоих желаний. Это урок, которому учат детей в младших классах. Это невозможно.
– Ошино, я…
– Однако…
Он вынул сигарету изо рта и положил ее в карман.
Ошино Меме посмотрел по очереди на Ханекаву, на Киссшот и на меня, затем сказал:
– Есть способ сделать каждого несчастным.
Мы не сразу поняли его, но он сразу же пояснил смысл своих слов.
– Другими словами, я говорю о разделении между всеми ноши несчастья, сложившейся в данной ситуации. Ничье желание не будет выполнено, но если вы согласны с этим, то такой способ существует,
– …
Никто не будет счастлив, все будут обременены несчастьем.
Беспокойство.
Разделение ноши.
Эта ноша такова, что ее определенно не стоит взваливать на одного человека.
– Если конкретнее… Арараги-кун, доведи Хеартандерблейд практически до смерти. Полностью лиши ее специальных возможностей и особенностей вампира, только проследи, чтобы она не умерла. Сделай Хеартандерблейд еще более слабой, чем прежде. Настолько сильно, что она даже не будет тенью прошлой себя, у нее даже имени не останется. Сделай ее низшим существом, человекоподобным псевдовампиром. Она будет не в состоянии питаться людьми, несмотря на то, как сильно она проголодается.
«А затем…», – продолжил Ошино.
– Арараги-кун, ты не сможешь снова стать человеком, но ты будешь очень близок
к этому. Ты станешь вампироподобным псевдочеловеком. Кое-какие особенности вампира у тебя останутся, поэтому тебя нельзя будет назвать настоящим человеком, но ты будешь невероятно далек от вампира и очень близок к человеку. Естественно, ты будешь полностью отличаться от полувампира и станешь довольно приемлемой сущностью. Тебе пойдет.– М-мне пойдет, говоришь…
– Разумеется, ты также будешь не в состоянии питаться людьми, несмотря на то, как сильно проголодаешься. Однако… в таком случае Хеартандерблейд умрет от голода без соответствующего питания. Ты должен будешь регулярно давать ей свою кровь. Питательными веществами, способным поддерживать Хеартандерблейд в живых, как только она станет низшим существом, будут лишь твои плоть и кровь. Ты должен будешь посвятить остаток своей жизни Хеартандерблейд, а Хеартандерблейд всю оставшуюся жизнь должна будет находиться рядом с тобой.
– Тогда…
Вмешалась Ханекава.
– Другими словами, мы, люди…
– Да. Откажетесь от уничтожения опасного вампира. Откажетесь от полного уничтожения Убийцы Кайи, железнокровного, теплокровного, хладнокровного вампира, а также ее подчиненного. Если она потеряет так много сил, такие парни, как Драматург и Эпизод, даже не смогут заметить ее. То есть, риск останется. Опасность того, что Хеартандерблейд и Арараги-кун смогут превратиться в вампиров и начать поедать людей останется, и ее нельзя будет сбрасывать со счетов…
Если я так поступлю…
Никто не будет счастлив.
Ничье желание не будет исполнено.
Киссшот не умрет.
Я не стану человеком.
Оба вампира останутся в живых.
– Не шути со мной, сопляк! – закричала Киссшот.
Она подняла голос.
Я уже выпил половину ее крови, поэтому она не может двигаться. Единственное, что она в состоянии сделать, это закричать.
– Что, черт возьми, сопляк, не проживший и десятой доли моей жизни, может знать?! Не говори глупостей, я не хочу жить в этих условиях! Есть предел даже низости! Я не хочу жить в позоре! Я должна здесь умереть! Наконец-то я нашла место для смерти! Я умру ради моего слуги! Позволь мне умереть ради моего слуги! Убей меня, убей меня, поспеши и убей меня! Я не хочу жить!
– Вот почему ты тоже не будешь счастлива. Твое желание не будет исполнено. Хотя тем, кто примет решение, будет Арараги-кун. Все так, как и сказала староста-тян.
– Слуга!
Словно решив, что с Ошино больше не имеет смысла разговаривать, Киссшот посмотрела на меня.
– Как я уже сказала, не слушай болтовню этого сопляка. Я не хочу жить.
– Плевать, я…
Без колебаний, я сделал выбор.
Несомненно, это моя обязанность.
Я хорошо обдумал все последствия и произнес:
– Я хочу, чтобы ты жила.
– …
Я…
Нежно погладил ее волосы.
Ее золотые волосы.
Ее мягкие и шелковистые волосы.
Да.
Это, несомненно, жест повиновения.
– Я скажу эти слова не единожды, я преклоню перед тобой голову, словно слуга, любое количество раз. Поэтому не пытайся спокойно умереть, а живи неудобной жизнью ради меня. Не ищи себе место для смерти, ищи место для жизни.
Лицо Киссшот выражало крайнее отчаяние.
Однако она не может двигаться.