Клан Аризоны
Шрифт:
– Когда-то на просторах Канзаса я действительно вел себя не очень хорошо, - признался он. - Теперь я вас только попрошу проявить немного терпения и подождать.
– Чего я должна ждать?
– Пока я не докажу вам то, в чем я вас уверял все это время.
– А тем временем вы будете держать меня за руку, целовать, обнимать и все такое? - с усмешкой поинтересовалась она.
– Я обидел вас? - нежно спросил он.
– Пожалуй нет. И это меня удивляет. В чем тут дело? За мной бегают почти все парни у нас в долине. Уж я-то их знаю. Я их всех отшила, кроме Бака Хатуэя. Он меня вообще не оставляет в покое. Я не могу довериться никому из них.
– Пожалуйста, не равняйте меня с ними, - сухо сказал он. - Кажется,
– Но вы до сих пор не отпустили мою руку, - возразила она.
– А вы ее и не вырываете, - ответил он.
Он был прав, и она вполне понимала это. И поэтому чувствовала себя в крайне затруднительном положении. А Мерсер был на вершине блаженства. Его присутствие явно ободряло ее, и она хотела доверять ему. Их случайная встреча казалась ему очень трогательной и пророческой.
– Да, конечно, вы совсем другой. К тому же Томми послал вас ко мне. Но... но...
– Нан, - прервал он ее. - Я влюбился в вас еще когда вы шли сюда по тропинке. А если и не тогда, то, может быть, в тот момент, когда вы шли ко мне через ручей.
– Глупости! - вспыхнув, воскликнула она. Но что бы она ни говорила, для нее это была совсем не чепуха, а знаменательное событие, которое очень сильно на нее подействовало.
– Неужели вы не верите в любовь с первого взгляда? - спросил он.
– Я... я не знаю. Но я не должна позволять вам...
– Нан Лилли, вы больше не чужой человек для меня. Мне кажется, мы знакомы целую вечность. Поймите, я внутренне неосознанно стремился к этой встрече. Когда я расскажу вам о себе, вы поймете, что наша встреча для меня не простая случайность.
– Так расскажите же мне, - с нетерпением попросила она.
– Когда-нибудь после. А теперь я хотел бы договориться с вами вот о чем. Дайте мне время, и я докажу вам, что мне можно доверять. А потом я попрошу вас выйти за меня замуж.
– Выйти за вас! - в изумлении воскликнула она. - Но послушайте, мой отец обещал меня Баку Хатуэю!
Мерсер в смятении отпустил ее руку и схватил ее в объятия. Но прежде чем он успел сделать еще что-нибудь, она с силой уперлась ему в грудь и оттолкнула его. Но ее лицо было все еще так близко!
– Не подходите, - прошептала она. Она была страшно напугана, едва владела собой и чувствовала себя на грани катастрофы.
Мерсер понял, что если позволит себе еще хоть один подобный жест, то немедленно падет в ее глазах до уровня тех ухажеров, на которых она только что ему жаловалась, и постарался взять себя в руки. Она отодвинулась от него как можно дальше и сидела, по-прежнему протянув руку к его груди. Ее черные глаза, мерцая, смотрели неподвижно в его глаза. Она была как зачарованная и ждала, сама не зная чего.
– Ну вот! Кажется, я, наконец, доказал, что люблю вас, - тяжело дыша, сказал он. Мерсер не стал разъяснять, что именно он имел в виду - то ли страстный порыв, когда он схватил ее в объятия, то ли смиренное отступление, когда она оттолкнула его. - Я виноват, простите меня, Нан. Надо же, после всех обещаний, как низко я пал! Но вы оказались именно такой, как вас описал Томми. Я очень долго шел, но наконец-то я нашел то, что искал.
Приняв его слова за полное смирение, она расслабилась, и с ее лица сошло выражение тревожного ожидания чего-то. Она слегка откинулась назад, и в ее волосах вспыхнули солнечные огоньки. Юбка у нее была совершенно мокрая, она облепила ей ноги, и с нее уже натекли маленькие лужицы в которых плавали сосновые иголки. Она была как дыхание свежего ветерка, как лесная фея, и ощущение соблазна не покидало его. И не было смысла с ним бороться. Самое главное, он чувствовал, что она обязательно придет сюда еще не раз, чтобы встретиться с ним. Она ему этого не говорила и может быть, сама этого не осознавала, но он был в этом уверен. Он не задумывался, хорошо это или плохо, но такая возможность необыкновенно притягивала его.
– Теперь вы уедете
отсюда? - наконец, спросила она.– Вы считаете, я должен уехать?
– Думаю, вы могли бы уехать, по крайней мере, имеете для этого все основания.
– Но вы хотите, чтобы я уехал?
– Ну, я бы этого не сказала.
– Тогда я остаюсь.
– Но это будет ошибкой с вашей стороны. Мой отец - глава клана Лилли. И кроме его слова здесь больше нет никакого закона. Но Хатуэи каким-то образом сумели заставить его работать на себя. Они делают, что хотят, распоряжаются нашим скотом, нашими лошадями, а скоро они получат и меня. Но если вы останетесь здесь, мне будет очень плохо. Потому что... Я уверена, что вы мне обязательно понравитесь... я захочу, чтобы вы были со мной и... О, это обязательно случится! И это будет ужасно!
– Нет. Все будет хорошо. Самое ужасное случится тогда, когда ты позволишь своему отцу помочь этому Хатуэю заполучить тебя. Если ты его не любишь, то с твоей стороны будет страшной ошибкой выйти за него замуж.
– Да. Но тогда это падет только на мою голову, - скорбно ответила она.
– Нан, кажется, я понял, - внезапно сказал он. - Вы собираетесь пожертвовать собой, в этом-то и состоит ваша беда?!
– Ну, это только часть, та часть, которая касается лично меня. Самая большая беда состоит в том, что, приехав домой, я узнала кое-что ужасное, и это терзает мое сердце. У папы рак, и он долго не проживет. Братья пьянствуют и целыми днями ничего не делают, а мы становимся беднее с каждым днем. У Хатуэев закладная на нашу землю. В лавке Тиммзов мы задолжали за целый год... О, мистер Мерсер, наша семья скоро разрушится!
– Что, если ты наедине будешь называть меня Додж?
– Называть вас Додж? Вы что - таким способом пытаетесь завоевать мое доверие?
– Да, пожалуй. Я когда-то заслужил эту кличку. Но за все десять лет, что я бродил на просторах, мне так и не удалось спастись от всех бед. Мне не удавалось избежать ночных дозоров, скотокрадов, бандитов, карт, шулеров, женщин, драк, перестрелок - как я ни пытался. Поэтому меня и прозвали Доджем. В конце концов я уехал. Должен же я был, наконец, выполнить свою заветную мечту и удрать от всех этих чертовых неприятностей. Я хотел начать новую жизнь, среди новых людей, где-нибудь в тихом месте, где никогда не случается никаких напастей. Но, кажется, такого места нет на земле. Я проехал тысячи миль только для того, чтобы наткнуться на тебя со всеми твоими проблемами. А теперь я хочу, чтобы они стали и моими. Поэтому я и прошу, чтобы ты звала меня Додж - ну просто для смеха. Мне очень хочется услышать эту кличку именно от тебя.
– Додж! - в волнении воскликнула девушка, вся под впечатлением его страстной речи.
– Вот это да! В твоем исполнении это звучит очень трогательно, сразу хочется во что-нибудь вмешаться. Но думаю, будет лучше, если ты больше не будешь здесь произносить это слово.
Он встал и помог ей подняться.
– А теперь пойдем-ка и займемся твоими проблемами. Самая тяжелая из них та, что связана с твоим отцом. С раком я, конечно, ничего поделать не могу. Но все остальное меня не особенно беспокоит.
– О, вы подарили мне надежду! - вскричала она. - Я снова хочу бороться! Будь, что будет, - я рада, что вы приехали! Я молилась об этом - о, как я молилась, если бы вы знали!
– Ну, не знаю, выступать в роли Всевышнего, выполняющего молитвы, мне еще не приходилось, - улыбаясь, сказал он. - Но все может быть. А теперь я пойду за Болди - это мой конь.
Додж выбрался из зеленого укрытия и направился по тропинке, чувствуя себя, как во сне. Лес овевал его своим теплым ароматным дыханием; высокие сосны приветливо шумели, ручей по-прежнему что-то болтал, уединение настраивало его на торжественный лад. Что бы ни приключилось, он попытается с честью выйти из всех передряг. Он станет другом этой маленькой одинокой девочке, независимо от того, что получит взамен.