Клан быка
Шрифт:
И все это отполированное, зеркально гладкое. В этих металлических джунглях отражалось солнце, отражались его отражения, отражались отражения отражений, все множась и множась… Миллионы крошечных злых солнышек били оттуда по глазам, как острые булавки, и… Позади с шорохом осыпались камни. Леха крутанулся назад, оступаясь на булыжниках. От прохода его отрезали. У входа в щель стоял здоровенный… кабан? Вытянутое свиное рыло с огромным пятачком, шкура розовая, как у вареного поросенка, только уши черные. Изо рта, задирая верхнюю губу, торчат клыки. Стоял он как и оставшийся далеко в обучалке сатир, на двух ногах. Только
Выломал в тех металлических джунглях? Кабан держал железяку, как дубину. Умело так, уверенно.
– Волик, нах… – пробасил кабан, ухмыляясь. С ленцой сплюнул и шагнул на Леху, лениво покручивая в руке железяку, как биту.
Леха шагнул вбок, к валуну – там дубиной особо не размахаешься, – но оттуда вылез второй кабан.
Меньше первого, сухонький, почти тощий. Шкура совершенно белая, а глаза красные-красные, как на фотке дешевой мыльницей.
– Ну че вылупился, телка рогатая? – тут же заголосил он. – Че вылупился, говорю?! – Его писклявый голосок опасно поднялся, сорвавшись на истерические нотки. – На колени, падла! Привыкай! Ты тут никто, и звать тебя никак! Понял?
У него тоже была железяка – только маленькая и тонкая, вроде стального прута. Щуря свои красные глазки и покручивая битой, альбинос двинулся на Леху с другой стороны.
Леха попятился, забирая влево, чтобы видеть обоих кабанов… Но там оказался еще один.
Каштановый, в пятачке тяжелое золотое кольцо, а сам здоровый, как шкаф. Еще крупнее первого. И дубина длиннее и больше. Он нес ее на плечах, как коромысло, расслабленно перекинув руки через концы.
Ну да, конечно… Чего ему напрягаться-то? Кого бояться при таких габаритах и с такой битой?
– Ну ты, бычара! – взвился альбинос – Ты че, не понял?! Ну-ка делай «ку», я сказал!
– Давай-давай… – покивал черноухий. Опять сплюнул. Леха тихонько скосил глаза вправо, влево, но отступать было некуда. Окружили.
– На колени, сука! – не унимался альбинос – Ну-ка «ку» делай, падла! Ну?!
Черноухий опять медленно сплюнул, поудобнее перехватил биту и пошел вокруг Лехи.
Обходил по всем правилам: не очень быстро, на средней дистанции, усыпляя внимание. Не дурак подраться…
И тот, каштановый, наверное, тоже. Леха повернул, чтобы держать черноухого перед собой…
Щебенка предательски разъехалась под копытами, и Леха чуть не рухнул.
– Нет, ну ты че, не понял?! – оскалился альбинос. Леха опять переступил, чтобы держать черноухого перед собой, – черт с ним, с этим мелким психом, два здоровяка куда опаснее! – и опять оскользнулся на камнях. Ладно…
Леха перестал крутиться. Чему быть, того не миновать.
– Ты че молчишь, падла? – крикнул альбинос – Борзой, да?! Сейчас рога-то обломаем, петух рогатый!
– Не, рога потом, – пробасил черноухий, не переставая кружить вокруг Лехи. – Сначала по ногам. По колену. Мв-цо! – сочно причмокнул он, изображая звук, с каким молоток вошел бы в сырой бифштекс – И нога в другую сторону. Прикинь, да?
Он заржал. Альбинос улыбнулся, но сначала бросил быстрый взгляд на каштанового – тот невозмутимо стоял, все так же перекинув руки через биту, –
и только потом старательно захихикал.Леха шоркал задними ногами, раздвигая верхний слой мелкой щебенки, предательски скользкой и подвижной. Ниже камни крупнее. Надежнее для опоры. С них можно сделать рывок.
Всех троих, конечно, не завалить, но одного-то, вот этого черноухого, проткнуть можно. По крайней мере, попытаться…
– Давайте, боровы, давайте, – сказал Леха. – Шутки у вас тупые, но вы давайте, тренируйте языки, вам пригодится…
– Ты кого боровом назвал! – взвизгнул альбинос – Черноух, ты слышал?! Клык! – покосился он на каштанового…
Но Леха на альбиноса уже не смотрел. Черноухий кабан взмахнул битой и рванулся навстречу…
Но так и не добежал.
Каштановый кабан – по-прежнему с совершенно равнодушным рылом, словно его тут вообще не было, – чуть выбросил вперед копыто и подсек ногу черноухого. Несильно, лишь едва коснулся – но точно. Ноги черноухого заплелись.
Он рухнул на камни, растянувшись во весь рост, и взвыл. Вскочил, не переставая подвывать. Острые камешки распороли шкуру. На коленях, на груди, на локтях выступили сотни темно-алых капель, словно кровавый пот.
– Клык, ты чего?… – тихонько пискнул альбинос, косясь на каштанового и пятясь за камни.
– Бляха-муха! – взревел черноухий, разворачиваясь. – Да ты че, Клык? Совсем забурел, да?!
Он рванулся на каштанового, а тот даже не шелохнулся. Еще и ухмылочка появилась.
Черноухий подскочил к нему, замахнулся… И сдал назад. Лишь стоял, до хруста вцепившись в дубину обеими руками.
– Сам остынешь или помочь? – лениво осведомился каштановый.
– Крутой, да?! – зашелся черноухий. – Крутой?!
От напряжения в руках его дубина мелко подрагивала.
– Заткнулся, я сказал, – все так же тихо и почти ласково предложил Клык. Но было в его тоне что-то такое…
Черноухий звучно сглотнул и отступил.
А Клык шагнул к Лехе и добродушно оскалился:
– Ну здорово, новичок.
Леха покосился на черноухого – тот с тихой ненавистью глядел в затылок окольцованному. Альбинос все еще пугливо косясь то на каштанового, то на черноухого, то на Леху, потихоньку подбирался поближе.
Да, эти двое натуральные психи. А вот этот, с кольцом, вроде ничего. Вменяемый. Да и масть тут, похоже, именно он держит.
– И вам здрасьте, коли не шутите…
– Как звать-то? – спросил каштановый.
– Леха. Руки не подаю.
Альбинос бросил взгляд на каштанового, потом на злого, но бессильного что-то сделать черноухого. И, видимо, что-то скалькулировалось там, за этими красненькими глазками. Он старательно захихикал, ловя Лехин взгляд.
А каштановый шутки словно и не заметил. Помрачнел.
– Леха… Тут знаешь, сколько Лех бегает?
Леха смотрел на это добродушное – пожалуй, даже слишком добродушное – кабанье рыло, и вдруг почему-то вспомнился сатир. Перед тем, как его выбросило из обучалки. Что-то сатир хотел сказать, что-то очень важное.
Клык, не получив ответа, прищурился, и добродушие резко пошло на убыль. Брови сначала вопросительно приподнялись, потом кабан посмурнел…
– Скворцов, – наконец сказал Леха.
– Скво! – тут же предложил альбинос и захихикал, косясь на Клыка и черноухого. Но те на него внимания не обратили, и альбинос умолк.