Клетка

— Зачем?

— Ты же понимаешь, что нельзя её оставить в таком виде навсегда.

— Это будет неправильно. Бедная Мизу.

Такино уже раскаивался, что начал этот разговор. Он же знал, как отреагирует Юки. Он опустошил третий стакан пива. Сейчас он чувствовал лишь горечь.

— Ты неправильно поняла меня, Юки.

— Знаю. Я всё понимаю. — Юки перестала работать спицами и положила их на прикроватную тумбочку. — Я знаю, что тебе нелегко видеть её комнату такой, как она была.

— Нет. Просто…

Такино не мог объяснить, в чём дело. Но комната выглядела как-то не так, неправильно. Трудно сказать, что именно его тревожило. Он просто чувствовал: нельзя, чтобы Юки вспоминала о дочери, которую они потеряли, всякий раз, когда она проходит мимо бывшей спальни девочки. В его памяти всплыло лицо Мизу: вот она улыбается, плачет, спит. Он ощутил, как берёт дочь на руки; воспоминания были ещё слишком живыми и слишком болезненными.

— Помнишь, как ты бросился устраивать ей комнату? — спросила Юки. — Как ты контролировал рабочих и всё время указывал им, как именно нужно всё сделать. Я будто сейчас тебя вижу: ты берёшь её на ручки и говоришь: «Смотри, Мизу. Ты здесь можешь играть сколько захочешь и никогда не поранишься».

Юки улыбнулась. Он встал и пересел на кровать Юки. Заскрипели пружины. По плечам женщины струились пряди волос. Такино начал накручивать их на палец.

— Ладно. Давай больше не будем об этом говорить.

Всё ещё перебирая руками её волосы, Такино лёг на постель. Юки встала, вытащила у него изо рта сигарету и положила её в пепельницу. Она сняла пеньюар — белья на ней не было. Казалось, её гладкая белая кожа ничуточки не постарела. Только внизу живота виднелся шрам — просто тонкая линия: рубец, оставшийся после рождения Мизу.

Такино легонько провёл по шраму пальцем.

5

Мурасава убивал время, стоя на платформе станции. Под его ногами на земле тлели несколько сигаретных окурков.

— Это примерно в семи-восьми минутах ходьбы отсюда, — сказал он.

Они были всего лишь в двух остановках от супермаркета Такино.

— Ну, чего вы добились от Такино? — поинтересовался Мурасава.

— Не убедил он меня, что всю свою жизнь только и думает: десять иен туда, пятнадцать иен сюда.

— Что вы имеете в виду?

— Скидки в супермаркете.

— Полагаете, мы сможем из него что-нибудь вытрясти?

Они прошли через торговую галерею, расположенную перед входом на саму станцию. Почти семь часов вечера. Кругом ещё много людей.

Мурасава предполагал, что Такаги пошёл повидать Такино и что-нибудь из него выжать. Большинство полицейских именно так и делают, когда следствие заходит в тупик. У тебя есть кто-то, кого ты считаешь подозреваемым, но доказать это не можешь. И если ничего не получается, то лучше всего постараться надавить на него. Только Такаги, похоже, выбрал неподходящего кандидата.

Наверное, Мурасава думал, что Такино выдаст какую-то информацию, а он знал, как умеет работать Такаги. Но Такаги не сделал попытки что-нибудь вытрясти из Такино. За короткое время их беседы он понял, что лишь напрасно потерял время. Не то что бы Такино был преувеличенно холоден и самоуверен, он даже и не изворачивался. Он просто выглядел совершенно равнодушным. Казалось, что у Такино вообще отсутствует инстинкт самосохранения.

— О Сугимуре нет никаких новостей, я правильно понял?

— По-видимому, он нашёл необычное убежище, иначе они бы уже его разыскали. Если не…

— Если только его не увезли. А с ним и его женщину — Оваду.

— Может быть, это наиболее вероятная версия. И думаю, между ними есть нечто больше, чем трогательный роман.

— Возможно, Сугимура намеревается стать боссом после смерти Овады. А что там насчёт дочери Овады?

— Не знаю. Я пытался выжать что-нибудь из нескольких тупиц «Марува», но ни один не знал даже, что она исчезла.

— Интересно, как сюда вписываются наркотики?

Пока Мурасава изучал прошлое Такино, Такаги собирал всю возможную информацию о банде «Марува» и людях, которые притаились в тени группировки. Он ничего не нашёл. Они свернули на тёмную аллею.

— Вон там, первый этаж, с левой стороны. Похоже, он ещё здесь, — сказал Такаги.

Окно было освещено. Мурасава поднял голову и посмотрел на здание, на старомодный деревянный дом.

— Вы уверены, сэр?

— Понимаешь, миновало более десяти лет. Посмотрим, что здесь произошло за это время.

Они направились к двери. Табличка на ней отсутствовала. Номер «6» был выгравирован прямо на самой стальной поверхности. Они позвонили в звонок, и дверь почти сразу же отворилась.

— Хиракава, у нас есть для тебя работа, — с порога произнёс Такаги.

— Что за срочность? А если я занят?

Выражение лица Хиракавы совершенно не изменилось. Его квартира представляла собой одну полупустую комнату, с колченогим деревянным столом, на котором стоял телефон.

— Что-то непохоже, будто у тебя бизнес процветает, — заметил Такаги. — Но что, мы будем в дверях стоять? Войти можно?

В комнате не было даже стула, куда можно присесть. Такаги поднёс ко рту «Голуаз» и щёлкнул зажигалкой.

— Мне нужно, чтобы ты поработал с датами девятнадцатое и двадцатое октября, — сказал Такаги. — Меня интересует человек по имени Такино, который управляет супермаркетом в двух остановках вниз по линии.

— Не буду говорить, что возьмусь за эту работу, — ответил Хиракава. — Я вообще не обязан с вами разговаривать, если не хочу.

— Если ты не готов делать свою работу, то тогда мы начнём делать свою, — заявил Такаги.

Хиракава потрогал рукой лысую голову:

— А что такое? Вы снова занимаетесь мною? Или как?

— Слушай, я пришёл сюда не о прошлом разговаривать. Я интересуюсь Такино.

В полиции Хиракаву знали под кличкой «Мистер Стелc» [31] . Он был взломщиком, известным тем, что к каждому делу подходил досконально и соглашался работать лишь тогда, когда считал, что абсолютно никакого риска нет.

31

Stealth (англ.) — хитрость, уловка.

— А почему вы ко мне пришли? — спросил он.

— Видел тебя не так давно в клубе «Манчестер», разве нет? Ты, возможно, меня там заметил. Я едва тебя узнал — элегантная седина и всё такое.

— Однако вы меня узнали.

Однажды, лет двенадцать назад, Такаги задержал Хиракаву без какой-либо определённой причины. Дело, которым он тогда занимался, даже и не было кражей: он расследовал убийство в одном игорном притоне. В связи с этим он изучил каждого вдоль и поперёк, но парень, которого он искал, всё не появлялся. О Хиракаве он помнил только то, что тот произвёл на него впечатление человека, зарабатывающего деньги исключительно воровством и в азартных играх спускающего всё. Когда Такаги той ночью увидел в «Манчестере» мужчину в седом парике, он сразу узнал это лицо, но никак не мог припомнить его имя.