Клеймо роскоши

Помолчав, Павлов глухо произнес:

— Да, на меня было совершено покушение. Прямо здесь, во дворе, и я вряд ли забуду когда-нибудь этот ужас. — Было видно, что ему трудно говорить о случившемся. Мало-помалу картина так называемого покушения начала вырисовываться передо мной.

Произошло все утром. Жена спала долго, и Павлов, проснувшись, выпил кофе, а затем вышел на задний двор обдумать эскиз нового комплекта украшений. Он почти дошел до беседки, когда увидел собаку, мастифа по кличке Дик. Охрана выпускала собак на ночь, но днем должна была закрывать в вольер. Павлов сначала ничего плохого не заподозрил. Собака могла выскользнуть из вольера во время кормежки. Он прекрасно знал каждую собаку и не раз кормил их с рук. Поэтому, увидев Дика, беспокойно нюхавшего воздух, Павлов его окликнул. Он захотел чем-нибудь угостить пса. Однако Дик хотел вовсе не печенья. Завидев Павлова, он оскалил зубы и зарычал. Уговоры не помогали. В следующую секунду Дик бросился на Павлова со свирепым лаем. Для человека его роста это было равноценно нападению льва. Похолодев от ужаса, Павлов кинулся к беседке. Мастиф — за ним. На ступеньках беседки Павлов споткнулся и повалился на бок. Пес прыгнул на него, оскалив пасть. У Павлова чуть сердце не остановилось. Заорав, он пополз с такой скоростью, что сам себе удивился. Пес вцепился клыками в халат Павлова и стал его тянуть на себя. На мгновение Павлову показалось, что трещит не ткань халата, а его плоть. Страх придал ему сил. Схватив стоявший рядом стул, Павлов обрушил его на голову собаки. Дик этого даже не почувствовал. Вся его злость за промах обрушилась на стул. С рычанием он вцепился в стул и за несколько минут разнес его в щепки. Когда со стулом было покончено, мастиф вновь набросился на Павлова. Пес едва не схватил его за горло, но Павлов успел ухватить обломок ножки стула и со всей силы быстро пихнул его в глотку собаке. Когда он пришел в себя, лежавший на нем мастиф уже издыхал. Потом подоспела охрана.

— Значит, вы считаете, что это было покушение? — спросила я, дождавшись паузы. — Может, пес просто взбесился. У собак бойцовых пород часто едет крыша.

— Нет, это была не случайность, — покачал головой Павлов. — Дик был сам на себя не похож, не узнавал меня. Возможно, это были какие-то препараты, от которых он спятил, какой-то «озверин», что ли, не знаю. Но самое главное, что в момент нападения отключилась система видеонаблюдения особняка. Видеосервер был атакован извне через Интернет. Вы не находите — слишком много, с позволения сказать, «случайностей» за короткий отрезок времени?

— Беру свои слова назад, — честно покаялась я. — Проблемы с видеонаблюдением меняют все коренным образом. И вы правильно предположили насчет препаратов, превращающих домашних питомцев в кровожадных зверей. Похожая тактика использовалась в КГБ для устранения объектов за рубежом. Препараты, аналогичные «берсерку», не оставляют в крови никаких следов. Короче — идеальное преступление.

— Но такие препараты, наверное, в аптеках не продают, — с умным видом влез в разговор Ухлин.

— На черном рынке на развес даже плутонием торгуют, главное — знать нужных людей, — походя осадила я директора и, обращаясь к ювелиру, сказала: — Викентий Иванович, дело кажется мне весьма многообещающим. В общем, берусь за вашу охрану и обязуюсь в кратчайшие сроки вычислить человека, желающего вам смерти.

— Очень надеюсь на это, — усмехнулся Павлов. — Кстати, Евгения, то, что убийца из моего ближайшего окружения, показал сегодняшний случай, когда какие-то козлы преследовали нашу машину, где, как они считали, находится важный груз. Про встречу я сказал только присутствующим здесь людям. — Он красноречиво посмотрел на начальника службы безопасности.

Тот перехватил его взгляд и, побагровев, бросил:

— А что, подслушку уже отменили? Да кто угодно мог узнать про это.

— Викентий, ты что, нам не доверяешь? — возмущенно поддержал коллегу Ухлин. — Мы столько лет вместе.

— Это верно, пригрелись, гаденыши, и решили от меня избавиться, — ласково, с хитрым прищуром сказал Павлов и сразу же оговорился, пресекая возмущенные возгласы: — Шучу я, шучу! Не напрягайтесь, парни.

Пока они обменивались любезностями, я мысленно просчитала все возможные варианты и пришла к выводу, что наиболее весомый мотив для убийства был у жены Павлова. Слишком уж старалась эта молоденькая красавица изображать пламенную страсть к своему мужу, хотя любому с первого взгляда было видно, что брак у них по расчету. Иначе и быть не могло. Мне не верилось, что девушка с внешностью Татьяны может влюбиться в подобие Черномора из поэмы Пушкина. Со смертью мужа ей, несомненно, отвалился бы солидный кусок его состояния или же все целиком, так как Павлов не имел родственников. Версия представлялась мне самой перспективной.

— А чего это вы так на меня смотрите? — враждебно спросила Татьяна, перехватив мой взгляд. — Думаете, я это все подстроила? Да мы с Виком любим друг друга. Мне не нужны его деньги. И не надо так на меня смотреть.

— Я ничего такого не думала, — с притворным благодушием ответила я, — с чего это вообще пришло вам в голову? Или есть какой-то повод, раз вы, Татьяна, так разволновались?

— Стоп, — вклинился в разговор Павлов, — Евгения Максимовна, я попрошу вас мою жену не трогать. Я железно уверен, что она здесь совершенно ни при чем.

— Хорошо, вы хозяин, — пожала я плечами, — просто при любом расследовании лучше рассмотреть все версии, как бы смехотворно они ни выглядели, — так, на всякий случай.

— Нет, никаких случаев, — упрямо возразил ювелир, нежно взяв жену за руку, — вам этого не понять, но Таня любит меня. Нам не жить друг без друга. Я верю ей, как самому себе.

Татьяна с вызовом посмотрела на меня, потом повернулась к мужу и, наклонившись, картинно поцеловала его в лоб.

«Святая простота, — подумала я о ювелире, — и как такой прожженный тип может довериться смазливой девчонке, которая моложе его почти вдвое?»

Так же, по-видимому, думал и начальник службы безопасности. Слова босса вызвали у него туманную улыбку. Он поспешил принять серьезный вид, однако опоздал. Павлов мгновенно заметил реакцию подчиненного и буквально взорвался:

— Рустам, я что, сказал что-то смешное?! Какого хрена ты вообще тут стоишь и лыбишься?! Отвечай — выяснил, кто были те типы, что вас преследовали? На кого они работают?

— Мои люди… они как раз выясняют. Мне должны позвонить с минуты на минуту, — запинаясь, заговорил сконфуженный Рамазанов.

— И что, ты целый день намерен сидеть и ждать звонка? — сварливо спросил Павлов. — Давно бы сам смотался к ним и разрулил все вопросы. Что за пассивность, не пойму?

— Викентий Иванович, через час у вас будет полный отчет, — официальным тоном пообещал начальник службы безопасности, направляясь к выходу.

— Через полчаса! — крикнул ему вдогонку Павлов.

После получилось так, что мы одновременно с ювелиром посмотрели на Ухлина. Директор побледнел как полотно, промокнул платком вспотевшее лицо и пролепетал:

— У меня есть алиби. Я докажу, что ни при чем. Я был дома, то есть не дома, а у одной женщины. Она подтвердит…

— А я что, тебе сейчас предъяву кинул? — хищно усмехнулся Павлов. — Не потей так, Дима, а то простудишься. Давай, иди работай.

— Мне тут надо договора подписать, — засуетился Ухлин, бормоча себе под нос. Из кожаного портфеля он достал стопку бумаг.

— Это те, что я вчера смотрел? — осведомился Павлов и, получив в ответ от директора утвердительный кивок, бросил жене: — Дорогая, подпиши, а мы пока с Евгенией Максимовной прогуляемся. Разрешите, я с вами, так сказать, проведу экскурсию, покажу вам свои владения. — С кряхтением Павлов спустился со стула. — Прошу. — Жестом велев следовать за ним, пошел впереди, переваливаясь, как утка, на своих маленьких кривых ножках. Я двигалась следом, слушая его высокий певучий голос и цоканье набоек на каблуках дорогих туфель из лакированной кожи.

Мы шагали по дорожке мимо фонтанов, и я поинтересовалась, кого сам Павлов подозревает в организации покушения. Он задумался, пожал плечами:

— Вопрос, конечно, интересный… Если б знал, то не пришлось бы вас нанимать. Подозреваю почти всех, но твердых доказательств пока нет.

— Значит, вы считаете, что кто-то из ваших? — напомнила я о его недавних намеках подчиненным.

— На организаторов, конечно, никто из них не тянет, — покачал головой Павлов, достал из кармана пачку мятной жевательной резинки, остановился, задумчиво разрывая обертку. — Не организатор, а просто пешка. Кого-то прижали компроматом или бабками соблазнили, и он им помогает. А насчет заказчика прямо не знаю, что сказать. Конкурентов у меня практически нет. Врагов хватает, только не могу представить, кто из них осмелился бросить мне вызов. Они ведь знают, какие люди за мной стоят. Я не уличная шантрапа какая. И бизнес они мой не смогут прибрать к рукам. Практически все записано на мою жену. Даже этот дом. То немногое, что имею, после смерти тоже перейдет ей. Понимаете теперь, почему я доверяю своей жене? Если б она захотела меня кинуть, то легко бы сделала это. И покушения не нужно. Все и так ее.