Клеймо

30

Альфа вцепилась в меня. Ногти впились глубоко мне в кожу.

– Иди со мной, – потребовала она.

– Дедушка, – еле выговорила я, задыхаясь. – Нужно дедушку найти.

– С ним ничего не случится, – отмахнулась она, сводя меня со сцены.

– Нет! Без него не пойду, – уперлась я.

Она снова попыталась сдернуть меня с места, но поняла, что без деда я не пойду.

– Ладно, скажу Лулу, чтобы привела его к нам. – Она выкрикнула какой-то приказ – Лулу, мне показалось, готова была рухнуть в обморок, но не рухнула, а принялась торопливо расталкивать обезумевшую толпу в поисках дедушки. Но где он, я не видела и не слишком-то доверяла в этом смысле Лулу: ей бы свою шкуру спасать, а не моего деда. Ага, вон в толпе мелькнул его берет. Все пробиваются к дверям, все пытаются удрать.

– Дедушка! – крикнула я. Он не услышал.

Вот когда я запаниковала не на шутку. Схватила микрофон, в который так и не сумела произнести ни слова, но его уже отключили.

– Нужно его найти!

– Лулу приведет. – И снова Альфа схватила меня за руку и потащила.

– Простите, но с какой стати мне полагаться на Лулу? – ощерилась я. – Это вы предупредили надзирателей? – ору я уже во весь голос. – Подстроили ловушку для Кэррика?

– Что ты? Зачем бы я? С какой стати? – вскрикнула она в такой тревоге, с таким страстным убеждением, что я ей поверила.

– Лулу знала, что меня пригласят выступать. Вы что, на весь свет об этом объявили?

Лицо у нее сделалось виноватое.

– Кое-кому я об этом говорила, но уж конечно широко не рекламировала…

– К черту! – крикнула я, вырывая руку. – Манипуляторша, вот вы кто!

– Дай же объяснить, – взмолилась она. Выражение ее лица и мимика резко изменились, Альфа была в полной растерянности. Совсем не такого исхода она ждала. Да, меня она обманула, но, видимо, не желала зла. – Идем со мной, там я все объясню.

– Куда вы меня ведете?

Не отвечая, она ускоряла шаги. В зале уже бушевал хаос, кто-то пытался вырваться, другие, более решительные и суровые, оставались на местах, руки скрещены на груди – готовы принять свою судьбу, не сдаваясь.

Та женщина, прежде работавшая в интернате, попыталась привлечь внимание Альфы. Побежала следом за нами вдоль сцены.

– Вы же гарантировали мне безопасность! – крикнула она Альфе, но та, отмахнувшись, продолжала тащить меня прочь.

Мы уже были в самой глубине зала, когда раздались свистки, отозвавшиеся во мне страшным эхом воспоминаний: вот так же схватили Ангелину Тиндер, так же примчались за мной. Пронзительный свист приковал меня к месту, и большинство людей тоже. Попались. Крики затихли, один только свист. Он словно гипнотизировал, зомбировал всех нас. Мы замерли. Паника охватила каждого. Но Альфа продолжала упорно тащить меня в другую сторону, дальше от этого свиста.

– Дедушка! – всхлипнула я. Красные жилеты уже наводнили зал. Вот мелькнула в воздухе дубинка, кто-то завопил от боли. Но тут сбоку распахнула дверь, Альфа втолкнула меня туда, и весь этот ад остался позади.

– Господи! – бормотала Альфа. – Господи-господи-господи!

Мы бежали, бежали все быстрее. По коридору, в лифт, потом на другой этаж. Вышли в другую часть дома, совсем не такую роскошную – потолки низкие, коридоры сужаются. Больше похоже на бункер.

– Сюда! – Здесь мы могли двигаться только гуськом, и Альфа, прокладывая путь, все время оглядывалась, не отстала ли я.

– Трибунал всегда присматривает за нами, а главное, дает нам понять, что все под контролем: посылают одного-двух надзирателей, те сидят в заднем ряду, прислушиваются и присматриваются. Так что наше собрание вполне легально. Моя миссия им известна. Обычно у нас никаких неприятностей не бывает, – пропыхтела она.

– Обычно! – с горечью ответила я. – Но вы раззвонили всем, что позвали меня. Что я буду выступать. Пари готова держать, Креван уже принял закон, который запрещает и это. Скажут, что это был политический митинг. Что я выступала на митинге.

Она вытаращилась на меня, сухо сглотнула. Паника на ее лице ничуть меня не ободрила.

– Да мы же ничего плохого не делали. Всего лишь делились своими переживаниями. Это законно.

Но когда я шла к сцене, я чувствовала, как меняется настрой. Речь шла уже не о том, чтобы делиться печальными историями и утешать, – совсем другая атмосфера.

– Значит, правила изменились, – повторила я. – Креван все быстро меняет.

Креван напуган. Власть ускользает у него из рук. Вероятно, он слышал, что его деятельность расследуют, а может, об этом он еще не прознал, но в любом случае сопротивление Трибуналу нарастает теперь уже не только в обществе, но и в правительстве, так что причин для тревоги у Кревана предостаточно. И, если я правильно угадала, он решился на крайние меры, лишь бы заткнуть рот стражам и мистеру Берри – и Кэррику, только бы удалось до него добраться. Да, Креван в панике.

Альфа остановилась посреди коридора, приподняла несколько соединенных друг с другом реек, ввела в спрятанный под ними замок ПИН-код.

– Поверь, Селестина, что я не извещала публику о твоем приезде. Кое-кому я об этом сказала, но пока что я не готова официально именовать тебя сторонницей нашей организации.

– И очень правильно! – рявкнула я. – Пока что я вовсе не намерена числиться сторонницей этой вашей организации, да и насчет наших уроков стоит призадуматься – вряд ли нам когда-нибудь снова разрешат общаться с глазу на глаз. Странно, что и в первый-то раз позволили.

– Как я и говорила: Трибунал поощряет психологическую помощь Заклейменным. Они считали, что я окажу на тебя позитивное влияние. И ты не будешь выступать против них.

Я громко фыркнула.

– Я скажу, что ты собиралась поделиться с обществом своей печальной историей, чтобы никто больше не совершал подобных ошибок. Описать несчастную жизнь Заклейменной. Что ты не собиралась наводить на нее гламур.

– Вот уж чего я делать не собиралась!

Она опять глядит на меня с удивлением. Раздается тихое жужжание, и в стене внезапно открывается дверь.

– Потайной ход?

– Не то чтобы потайной – просто не такой явный, – говорит она, словно обороняясь, и лукаво улыбается.

Внутри оказался кабинет. Столы из ореха, шкафы, битком набитые книгами, кожаные кресла с золотыми пуговицами, каждый свободный сантиметр стен заполнен фотографиями в золотых рамках.

– Здесь ты в безопасности, об этой комнате никто не знает, – торопливо проговорила Альфа. – Мне нужно вернуться и поговорить со стражами, все уладить. Оставайся тут, твоего дедушку я приведу.

Дверь за ней захлопнулась, и я осталась одна.

Прежде всего я присмотрелась к фотографиям. На всех – один и тот же мужчина с разными людьми. Сплошь официальные снимки в момент рукопожатия. Иногда рядом с ним стоит Альфа, но больше никого я на этих фотографиях не узнаю. На столе – фотография того же мужчины вместе с Альфой, так что это, очевидно, и есть ее муж. И хотя прочие лица мне незнакомы, постепенно я соображаю, что это все крупные политики, они мелькают в новостях, которые и я изредка смотрю. Наконец одного из них я узнала – судью Кревана.