Клинки Юга

Князь Галер не уделял гостям особого внимания. Находясь в изрядном подпитии и после нескольких дополнительных кружек довольно крепкого вина, он мирно заснул, уложив лицо на тарелку, как на подушку.

Вообще, Фредерику казалось, что они попали на гулянку в не самый процветающий бандитский притон, а не на ужин к «великому князю Галеру». Помещение, которое носило громкое название «трапезная», представляло собой широкую комнату с низким, закопченным потолком, бревенчатыми стенами, земляным полом и крохотными окошками. Из мебели наблюдались лишь лавки да длинный стол, за которым и происходило пиршество. Освещалось все до невозможного просто – факелами. Вдоль стен примостились широкие, грубо сработанные из досок сундуки, покрытые неопрятными рогожами. «Похоже, здесь, где едят, там и спят», – подумал Фредерик и оказался прав: одного из пирующих, который уснул и брякнулся, подобно князю Галеру, в тарелку, более стойкие товарищи вытащили из-за стола и перебросили (по-другому нельзя было назвать их действо) на один из сундуков.

Стол ломился от кушаний и выпивки, и это тоже производило неприятное впечатление. По мнению Фредерика, настоящий князь не имел права заниматься обжорством в то время, когда большинство его людей были голодны и оборваны. «Ирс прав: Галер – всего лишь разбойник. И княжеский титул ничего не поменял. Он, как обычно, прожирает то, что ему досталось, не думая о будущем».

– Убейте его, – промычал бывший сотник и тяжело привалился к больному плечу короля: рука, нывшая все последнее время, ответила усилением боли, но молодой человек лишь крепче стиснул зубы, приказав себе терпеть. Выявлять свою слабость в Гали-Кури он не собирался, как, впрочем, и убивать Галера по просьбе пьяного Ирса.

Вонь от большого количества немытых, пьяных людей и дым от факелов мешал нормальному дыханию, и Фредерик, оттолкнув уже храпящего азарца, поспешил уйти из трапезной – хотелось наружу, втянуть в легкие свежего ночного ветра. На выходе столкнулся с прислугой, несущей к столу очередное блюдо с мясом. Увидел огромные, черные глаза, полные испуга, на худом лице девочки лет пятнадцати и вежливо посторонился. Она, прижав к себе блюдо, замотала головой, отказываясь принять его любезность, забилась в угол.

– Как угодно, – буркнул Фредерик и прошел дальше – в сени, оттуда – на крыльцо, там прислонился спиной к перилам и задышал полной грудью, глянул в небо. Улыбнулся – оно оказалось почти таким же, как на родине: та же бездонность, те же созвездия. Только цвет был более синий…

Кто-то толкнул его в сапог. Опустив взгляд вниз, молодой человек увидал круглые темные глазенки малыша лет шести. Худенький, с запавшими щечками, в одной драной рубашке, он стоял, босой и грязный, под крыльцом и дергал Фредерика за ногу.

Король присел, чтоб быть ближе к ребенку, спросил:

– Тебе чего?

Дитя открыло рот и ткнуло туда пальцем.

– Ты немой? Есть хочешь? – понял Фредерик. – Ну, подожди, я тебе чего-нибудь принесу. В трапезной-то столы ломятся, – пробормотал, недовольный тем, что увидел.

Не успел сделать то, что задумал, – рядом появился Элиас:

– Фред, там свара!

– Ну и что? Мужики напились – пусть дерутся. – Король равнодушно зевнул.

– Они с нашими дерутся!

– С какой радости? Я уходил – все было мирно. – Фредерик если и заинтересовался, то чуть-чуть.

– Ты ушел – девчонка с тарелкой зашла. Князь этот улитый как раз проснулся, цапнул ее, стал прямо на столе раскладывать. Его болваны гоготать принялись, наши – девку спасать.

– По-о-онял, – уже с озабоченностью в голосе протянул король и решительно вернулся в дом.

В трапезной развернулась нешуточная битва по всем правилам трактирной драки: летали и грохотали уже разломанные скамейки, кружки, тарелки и то из съедобного, что могло использоваться в качестве метательных снарядов. Фредерик дернул головой в сторону, спасая лицо от несущейся в него жареной куропатки – мясо, пролетев мимо скулы, врезалось в дверной косяк, оставило на нем жирный след и упало вниз.

Король выругался, коротко и грубо, окончательно пожалев о том, что принял приглашение Ирса и приехал в Гали-Курь.

– Парни! Вломите эринским свиньям! – из своего угла орал князь Галер.

Одной рукой он грохотал по столу, второй – держал за волосы ту самую служанку, с которой столкнулся, выходя и залы, Фредерик. Огромные глаза девчонки были наполнены слезами, лицо из красного стало каким-то пепельным, из носа текла кровь, а тощие руки прижимали к плоской груди лохмотья разорванного платья.

В Короле проснулся Судья. Сузил глаза и принялся за дело:

– Элиас, мы достанем его.

– Кого? – Гвардеец не сразу понял, что и как делать.

– Эту сволочь, – пояснил Фредерик, кивнув в сторону Галера, который уже волок служанку в боковую комнату, намереваясь довершить то, что начал, без возникших в трапезной неудобств. – Давай, перехватим гада! – И коротким, хлестким ударом левой руки, снизу вверх по челюсти, свалил пьяного дружинника, который с самым боевым воплем налетел на него.

Не дожидаясь Элиаса, король пошел вперед, освобождая себе дорогу сильными и быстрыми ударами, уже ног, то приседая, то подпрыгивая. И те, чьей голове или печени выпадала встреча с его сапогом, опрокидывались на пол, теряя всякую боеспособность. Фредерик бил, как всегда, – не оставляя себе права на повторный удар.

Элиас как раз опомнился, понял намерения государя, поспешил следом и даже обогнал Фредерика, взяв на себя труды по очищению пути к Галеру. Князь, хоть и был пьяным, но заметил то, что стал целью двух гостей-эринцев весьма грозного вида, и прибавил в скорости, торопясь покинуть зал.

Тогда король Южного Королевства предпринял следующее: перепрыгнул обезображенный разоренными блюдами стол и оказался как раз на пути князя к выходу. Схватил Галера за горло и надавил особые точки. Азарец не успел ничего: ни перехватить руку напавшего, ни уклониться. Едва слышно ахнув, он выпустил скулящую девушку и рухнул на бок, выпучив глаза. Служанка, получив свободу, кинулась под стол.

Драка в трапезной тут же прекратилась.

– Отлично, – одобрил затишье Фредерик. – Замечательно. А сейчас приступим к делу. Элиас!

– Здесь!

– Подними эту тушу на стол, – молодой человек, не скрывая презрения, указал на Галера, который все видел, все слышал, лежа на полу, но не мог ни ответить, ни пошевелиться.

Гвардеец в секунду исполнил приказ и взвалил обездвиженного князя туда, куда было велено, громко и без особой бережности.

– Я не знаю ваших законов, господа, – начал говорить Фредерик, с неудовольствием отмечая, как после драки и прыжков вернулась боль в правую руку. – Но я уверен: насилие над женщиной – в вашей стране такое же преступление, как и в нашей. Я прав?