Клон императора

Безопаснику ничего не осталось делать, как впустить меня внутрь. Я был шокирован, увидел его жилище.

Думал, тут типичная «холостяцкая берлога». А нет, все чисто, убрано, сложено и находится на своих местах. Мебель довольно простая, и ее мало. Весьма аскетичная обстановка для его должности.

Игнат прищурился, почесав шрам на щеке. Потом закрыл дверь изнутри и сменил тон разговора.

— Чего тебе надо, барчук? Сразу говорю, если ляпнешь не то, выбью зубы. И госпожа Дарья тут не поможет, — прохрипел мужик, напирая на меня.

Отлично, я как раз на это рассчитывал. Люблю доверительные беседы.

Глава 20

— А силенок-то хватит? Не боишься, что я сделаю из тебя отбивную, пока никто не видит? — дерзко бросаю в ответ.

Это окончательно поджигает Игната. Он крупнее меня в два раза, да и старше тоже во столько же. Я для него, как строптивый сынок, который что-то там вякает на отца.

Глаза здоровяка наливаются кровью. Он теснит меня к креслу, потом аккуратно берет за одежду огромной рукой и цедит сквозь зубы:

— Ты все сказал, выродок?

— Да. А что с тобой говорить? — усмехнулся ему в лицо.

— Ну тварь… — прорычал Игнат. Как вдруг резко от меня отстранился и взялся за лоб, будто у него заболела голова.

— А… Что за черт? — выдавил глава безопасности и направился к письменному столу. Во флигеле была одна комната, за исключением кухни и санузла. Так что вся мебель располагалась именно здесь.

Игнат чуть не упал, хромая на одну ногу. Потом рухнул в кресло и облокотился о стол, наверняка, не понимая, что с ним творится.

— Что-то тебе поплохело, а недавно был таким бодрым, — покачал головой я.

— Какого хрена ты сделал? Да я тебя! — выдыхает Игнат, но не может ничего противопоставить.

— Спокойно, не торопись. Я вколол тебе в руку иглы с хвоста древесной лисы, которые подавляют магию. Странно, у тебя вроде не должно ее быть. Но Альберт проболтался, что ты одаренный. А нам почему-то не говорил, — медленно перешел к делу, глядя на своего пленника.

— Я не люблю об этом говорить. Мой дар — это мое дело, — огрызнулся Игнат.

Он попытался встать, но правая нога стала ватной. Безопасник чуть не упал.

— А это игла плотоядного дикобраза. Она просто парализует мышцы, не бойся. С тобой будет все хорошо, если будешь паинькой, — ухмыльнулся я.

— Да что ты вытворяешь, сопляк! — взревел, дергаясь в кресле.

— Заткнись! — выпалил я и бросил в Игната легкую магическую молнию. Мужчина вздрогнул, поморщился от удара и вроде как слегка успокоился.

— Я еще ничего не вытворял, сударь. У меня есть несколько зубочисток с сильнейшим ядом. Когда я вколю их тебе, ты получишь непередаваемые ощущения, — проговорил я, давая понять, что готов на все.

На лице Игната промелькнула тень страха. Кажется, он окончательно понял, что я не простой юноша с тонкими руками и нежной кожей.

— Зачем тебе это надо? Ты гребанный малолетний маньяк, — прошипел заложник, сжимая кулаки.

— Может быть, — пропел я. — Зато не предатель, не так ли?

— Ты на что намекаешь?! — вспылил Игнат.

Я показал ему зубочистку, и охранник вновь успокоился.

— Знаешь, что, уважаемый господин, я заметил странные совпадения. Как только я с тобой закушусь, случаются непредвиденные обстоятельства. То в лесу меня возьмут в окружение, то на дороге засаду устроят. Как думаешь, это случайности? Или может быть что-то еще? — с издевкой произнес я.

— Ты… сраный выскочка. Сам притягиваешь к себе проблемы, — грубо бросил придурок.

Вот значит, как? Придется изменить тон беседы.

Бросаю в Игната молнию посильнее. Он дергается и орет. А я подскакиваю вплотную и втыкаю еще пару тончайших иголок с хвоста лисицы в обнаженную руку предателя. Потом достаю зубочистку и подставляю ее к небритой щеке.

— Притягиваю это так, я не спорю. Но у каждой проблемы есть свой организатор. И он сейчас находится передо мной. Скажи, на кого ты работаешь и какая конечная цель? Клянусь, я оставлю тебя в живых, и даже ничего не скажу Дарье, — шепотом произнес я, готовясь воткнуть зубочистку.

— Да пошлел ты! — выдохнул предатель, из последних сил меня оттолкнув.

— А ты крепче чем я думал. Ничего, я к такому готов, — сказал, напитывая левую руку магией, а в правой все еще сжимая заостренную палочку.

— Аха-ха-ха ты кретин! Мелкий недалекий школьник, чтоб меня, — внезапно рассмеялся Игнат, дергаясь в кресле.

— Что? — вот тут я конечно не понял.

— Я не могу быть предателем по определению. Я призван служить роду Третьяковых до последнего дня. Если бы я был крысой, то давно бы убил госпожу. А тебя… и подавно, — сказал пленник.

— Допустим, тогда какого хрена ты так себя ведешь? — сходу спросил его.

— Я много где бывал. Воевал на фронтире, был заперт в осколке другого мира. Питался там сырым мясом чудовищ и пил дождевую воду. Благо там были дожди, в смысле, водяные, а не кислотные. Я не могу после этого улыбаться, как придурок и играть в «хорошие манеры»! А насчет тебя. Ты мне просто не нравишься. Мелкий худой выскочка, взявшийся из неоткуда. Охмурил госпожу, и думаешь, что все можно, — разоткровенничался глава охраны, сверкая глазами.

Не знаю на что он рассчитывает. Такую рожу может состроить любой дурак. Неужели думает, что я настолько наивен?

— Красиво стелешь, Игнат, но где доказательства? — холодно бросил я, все еще готовясь атаковать.

— А ты не такой олух, как я считал. Не люблю это делать, но черт с тобой, — пробормотал он и показал тыльную сторону предплечья.

Затем стал бормотать что-то о верности роду Третьяковых и своей клятве.

На смуглой коже Игната проступили синие письмена, пылающие ярким светом. Я раньше видел такие, довольно сильное заклинание. На подделку вроде бы не похоже.

— Руническая печать Смерти. Если я предам Третьяковых в мыслях, на словах или делом, то сразу же сдохну. Отец Дарьи много для меня сделал, в былое время. Впрочем, тебе не понять, — сказал глава охраны, и руны погасли.

Я быстро сопоставил его слова и другие факты. Несмотря на устрашающий облик, ненависть ко мне и плохой характер, этот дядька не слишком подходит на роль предателя.

Слишком прямой и грубый. Такого легко раскусить. Против нас работает кто-то более хитрый, податливый, мягкотелый. Тот, кто может, что называется, затеряться на местности.