Шрифт:
Ноябрьский воздух сух, точно подгоревшая корочка слойки. Полночь, холодно, но воздух буквально обжигает ноздри. Грета высунулась в окно, потянула носом — хоть бы чуточку влаги! — и сама не заметила, как оказалась на пожарной лестнице.
Внизу уходили к горизонту оранжевые огни чикагских фонарей. Грета пробежала глазами до самой кромки земли на западе и устремила пристальный взгляд на небосвод, выискивая ответ на свою тревогу. От напряженного внимания глубже стали морщинки на лбу и в уголках глаз, резче обозначились тоненькие линии вокруг рта, куда, случается, попадает помада. Ветер хлестал Грету
Воздух не тот — словно что-то или кто-то иссушил, взбаламутил его. Грета бросила последний взгляд в темноту и, покачивая головой, отправилась восвояси.
Опять придется кое-что подправлять, думала она. Опять этому миру требуется починка.
1
Клаудия поднималась по щербатым деревянным ступеням старинного дома, где обитала Гейл, и размышляла: явится еще кто-нибудь или отныне в Клубе книголюбов останутся только двое — сама Клаудия да Гейл? Надавив на кнопку звонка, она терпеливо разглядывала подвешенные на двери тощие початки кукурузы.
Порывисто задувало со стороны озера, что днем виднелось в конце Эджуотер-стрит. Хорошо, должно быть, жить так близко к воде, думала Клаудия, не жарко. Впрочем, Гейл, скорее всего, обожает это место по другой причине: оно напоминает ей иные времена. Жаль, вечерами озера в конце улицы не видно — только черная холодная пустота. Поежившись, Клаудия обхватила себя руками.
— А мы уж думали, ты не придешь! — Дверь открыла не Гейл, а Линдси.
— Я разве опоздала? — Клаудия глянула на часы — всего лишь четверть седьмого — и встретилась глазами с Линдси: — Хочешь сказать, все уже в сборе?
Линдси закрыла дверь.
— До единого! — И вздернула брови: а я, мол, что говорила!
Протягивая Линдси пальто, Клаудия заглянула поверх ее плеча в гостиную.
Все члены Клуба книголюбов были в наличии. Все пятеро.
С бокалами в руках они устроились на двух диванах, между которыми Линдси умудрилась втиснуть высокое кресло в стиле эпохи королевы Анны. Клаудия улыбнулась про себя: даже в пустяках Линдси безотчетно ведет себя как первая леди. И разумеется, именно голос Линдси поднялся над общим гомоном:
— Я все думаю о том, что случилось в прошлый раз. С ума сойти! По-моему, мы владеем колоссальной позитивной энергией.
Ну вот пожалуйста, — и полминуты не прошло, отметила Клаудия.
Гейл поставила на журнальный столик поднос с овощами, фруктами и сыром и выпрямилась во весь свой нешуточный — как-никак метр восемьдесят два! — рост. Запустила руку в ежик высветленных волос, явив миру темные корни — почти такие же длинные, как и белые концы.
— Сегодня, я полагаю… — Гейл бросила взгляд на Линдси, — нам стоит сосредоточить нашу энергию на книге, которую мы собрались обсудить. — И вышла в кухню.
Клаудия проводила взглядом Гейл, накручивая на палец прядь собственных волос того же тускло-каштанового цвета, что корни у Гейл. Вообще-то, научиться колдовать очень заманчиво. Может, она даже отважилась бы сотворить что-нибудь новенькое с осточертевшей прической.
Но отказываться от Клуба книголюбов тоже не хочется. Уж пусть лучше Клуб останется тем, чем был до сих пор (Гейл, похоже, того же мнения), а отклонение в сторону оккультизма, приключившееся в прошлом месяце, станет первым и единственным. Наверное, так будет правильно.— Мне ужасно понравилось! — Мара прижала к груди свой экземпляр книги «Дом». — В конце я просто вся обревелась. — Она горестно покачала головой и шмыгнула носом, будто снова собралась всплакнуть.
Лицо у Мары крупное, щекастое, как у толстухи, а тело крохотное. Клаудию этот контраст всякий раз приводил в изумление.
— Такая прелесть, — продолжала хлюпать носом раскрасневшаяся Мара. — Грустно, а все равно прелесть.
— А его жена и та, другая женщина, — они ведь остались друзьями, — подала голос Джил, сидевшая рядом с Марой и так разительно непохожая на нее. Прямо-таки лед и пламя: невозмутимая, всегда элегантная Джил и пылкая, не имеющая абсолютно никакого вкуса Мара.
Сегодня Джил, в черном костюме от Прада, выглядела феерически. Модный наряд в сочетании с длинными черными волосами и сливочной кожей удивительным образом подчеркивал синие глаза, что для самой Джил не было секретом — Клаудия в этом ни минуты не сомневалась.
— Как такое возможно? Ни за что не поверю, что они остались друзьями, — продолжала Джил. — Особенно после всего, что было.
— Да ведь они сто лет дружили. — В комнату вернулась Гейл с другим подносом, на этот раз с пирожными и шоколадными конфетами. — Их же было водой не разлить еще до того, как объявился тот, второй. — Она опустила поднос на стол и присела на диван рядом с Клаудией.
— Хочется надеяться, что у меня подобных друзей нет. — Джил откусила кусочек брокколи.
— Она не бросила Джозефа, потому что Джозеф для нее — точно дом родной. — Клаудия ткнула пальцем в переносицу, поправляя очки. — Она вернулась к себе, а он — дома, и она здесь — дома. Вот она и решила остаться… там, где ей хорошо. Ну, как дома. И осталась с ним.
— От кого еще можно ждать столь глубокого проникновения в суть вещей? Только от нашей училки английского!
Едкая реплика Линдси вызвала общий смех.
Клаудия скорчила ей гримасу: большое спасибо!
— В гостях хорошо, а дома лучше, — хихикнула Мара.
— Туда и отправляйся! И собачонку свою прихвати, — добавила Линдси голосом злой колдуньи.
А у Клаудии мелькнуло в голове, что Линдси как раз похожа не на злую колдунью, а на добрую фею Розовой страны. Такая же круглолицая, с идеально завитыми светлыми локонами до плеч. И то же пристрастие к розовому цвету. Совсем нетрудно представить Линдси в пышном платье и в золотой короне.
— А я-то надеялась, что мы не начнем с ходу цитировать колдуний. — Гейл закатила глаза и шваркнула свой «Дом» на кофейный столик.
— У меня есть несколько книжек про колдовство. — Мара живо переводила взгляд с одного лица на другое, высматривая реакцию на свои слова. — Начала читать, после того как… ну сами знаете. Может, я и зря это говорю, но мне кажется… Нет, правда, что-то в этом есть!.. В том, что мы сделали в прошлый раз.
Линдси захлопала в ладоши: