Клык

Лицо у меня загорелось надеждой, и скрыть ее я даже не пытаюсь.

— Ты же знаешь, что я про нас с тобой думаю. — И он, держась за ветку, наклоняется ко мне и целует в губы.

Мне кажется, что нас закружил ветер. Клык выбрал меня. Он здесь, со мной. А вдвоем с ним — и горе не беда. То есть, конечно, беда, но хоть не такая ужасная.

— Ну, и что нам теперь делать? — Мы в конце концов оторвались друг от друга, и я, затаив дыхание, жду его ответа. Доселе я всегда была лидером. Куда лететь, где и что делать — все это были мои решения. Но оказывается, гораздо проще спросить Клыка. Пусть теперь он решает.

— Я думаю… в Вегас. Давай в Лас-Вегас рванем.

— В Лас-Вегас? — тупо переспрашиваю я его. — Что мы там забыли?

— А чего? — Он ведет пальцем у меня по щеке, точно чертит след еще не просохшей слезы. — Недалеко, с толпой сольемся в два счета — там психов и уродов полно. Никто нас не заметит. И развлечений всяких куча.

Я улыбнулась и впервые за много часов вздохнула с облегчением:

— Вот и отлично. Давай в Лас-Вегас!

48

— Вы сохранили копию снятой информации? — Закончив просматривать записи, сделанные лаборанткой, прикрепленной к восьмой секции, начальник информационного отдела наклонился и посмотрел на экран. — Данные Объекта двадцать два выходят за пределы нормы. Его программа таких показателей не предусматривает. Давайте-ка хорошенько посмотрим на изображения.

Лаборантка быстро защелкала мышкой, и на экране замелькали неподвижные картинки. Пустая гостиная с одиноко горящей лампой сменилась кухней в полном беспорядке. Повсюду грязные тарелки, кастрюли, стаканы. Коробки с едой, которые никто не потрудился убрать в холодильник. Следующая картинка — длинный коридор с окнами по одной стене. Потом спальня.

— Это Объект двадцать два. Он спит в постели Объекта номер один, — поясняет лаборантка. — Объект номер один отсутствует. Объект двадцать два весь день тренировал крылья. Но ночью спит плохо. Сон неглубокий, прерывистый. Возможно, его циркадные ритмы [17] еще плохо отлажены. Судя по его физиологическим показателям, он или беспокоен, или несчастен.

— Возможно. Главный предмет его внимания отсутствует.

— Тогда понятно. Прежде чем лечь спать, он ходил по комнате, все в комнате перетрогал. Даже нюхал.

17

Циркадные (циркадианные) ритмы — циклические колебания интенсивности различных биологических процессов, связанные со сменой дня и ночи, своего рода «внутренние часы» организма. Период циркадных ритмов обычно близок к 24 часам.

— Он перерабатывает информацию. Это хорошо. Но в ваших записях отмечено, что он не сделал попытки последовать за Объектом номер один. Вы можете это подтвердить стопроцентно?

— Его летные навыки непрерывно улучшаются. Но в настоящий момент на длинные перелеты он пока не способен.

— Это не имеет значения, — пренебрежительно перебивает ее начальник. — В его программе заложен императив следования за Объектом номер один. Он должен был использовать любые возможные средства. — Не исключено, что это только небольшое отклонение от нормы. — Он бросил заметки на стол. — А может быть, серьезный сбой программы. Держите эту сферу его показателей под особым наблюдением.

И начальник, резко крутанувшись на каблуках, стремительно выходит из лаборатории.

Лаборантка кусает губы. Как бы ни хорошо начальство разбиралось в деталях творческого и научного процесса, вечно оно забывает, что объекты — это не роботы.

Никаких сбоев программы она не видит. Душу-то не запрограммируешь.

49

Мы с Клыком продираемся сквозь уличную толпу, и я с энтузиазмом облизываю трубочку с итальянским спумони. [18] Для тех из вас, кто не бывал в Лас-Вегасе, объясняю: это странное место. Смесь Диснейленда и сомнительного типа американской трущобы. Только с морем спиртного, и все в клубах табачного дыма. Этакие аттракционы для взрослых.

18

Спумони — итальянский застывший десерт, приготовленный из слоев мороженого, которое выкладывают в форму и замораживают.

— Я до смерти хочу в казино, — признаюсь я Клыку. — Пошли, а?

— Сначала придется еще три дня рождения устроить. Несовершеннолетним вход воспрещен.

Я удивленно поворачиваюсь:

— И когда это нас останавливало? Они просто боятся, что сумасшедшие дети профукают все родительские денежки. А мы, во-первых, не сумасшедшие, а во-вторых, денежки у нас не родительские, а собственным непосильным трудом заработанные. С риском для жизни, на КППБешных авиашоу.

— Денежки, между прочим, уже на исходе. Ты что, хочешь последние спустить?

— Чо ты нудишь, как взрослый. Это мы только в стае взрослые. А здесь мы в отпуске. Давай в казино!

Я оглядываю поразительно пошлый пейзаж.

— Вон, тогда пошли туда, — отваживается наконец Клык и машет рукой в сторону здания в форме… коня. Ни одна шкала архитектурных излишеств его явно не выдержит. Над входом красуется неоновая вывеска: «Троянский конь».

Внезапно меня одолевают сомнения:

— Троянский конь? Сдается мне, это скульптура, набитая вражескими солдатами. По истории, вроде?

— Не знаю. Я, видать, в домашней школе Максимум Райд прогулял эту тему. — Клык берет меня за руку. — Давай-давай. Раз решили, нечего теперь на попятный идти.

Входим внутрь. Уверенно шагаем по такому пестрому ковру, что под ноги посмотришь — голова сразу кружится. Барбиобразные тетки расхаживают с подносами спиртного — нарочно, поди, народ подпаивают, чтоб с пьяных глаз денег больше потратили. Но мне и без всякого алкоголя здесь через две минуты нездоровый азарт в голову ударил.

Клык наклоняется к моему уху и шепчет:

— Только не психуй, но здесь в потолке через каждые полметра камеры понатыканы.

Была бы я в здравом уме и трезвой памяти, у меня бы от такой информации сразу паранойя взыграла. А тут — ничего.

— А вот там, смотри, обломы в черных костюмах, как ястребы, за всеми следят. Но ты не бойся, они только жуликов выслеживают.

— Ну, если только жуликов, — я хихикнула, — тогда нам не страшно.

Никто никогда никому в стае наших лет не даст. Не зря мы чудо ускоренной генетической эволюции — все выглядим старше своего возраста. Но мне все равно странно, что нас с Клыком никто отсюда немедленно пинком под зад не шуганул. Похоже, деньги здесь главнее закона.

Мы разменяли себе изрядную кучку четвертаков и припарковались у игрового автомата «Остров сокровищ». Опускаю четвертак в щель для монет и тяну на себя ручку. Колесики стремительно завертелись и, наконец остановившись, выкинули вишню, гантели и цифру семь.

Зрачки у меня сузились, и я толкнула в щель новый четвертак.

Снова по нулям.

Я разозлилась:

— Этот чертов автомат-хапуга меня обирает! — рявкнула я Клыку. — Я щa ему отомщу. Клык, вставай за соседний аппарат. Держи. — И я отсыпала ему в пластиковое ведерко половину моих монет.