Ключ его сердца

– Пусти. – Повторила, чувствуя, как рвется на части сердце. – Я должна уйти. Одна. Ты принес клятву.

Арин застыл на месте, и с его лица тут же сбежало довольное и веселое выражение. Он разжал руки, и я осторожно соскользнула на землю, пытаясь удержаться на ногах. Голова закружилась, подступила предательская тошнота, но я, не отрывая взгляда от его глаз, в которых словно застыл лед, настолько колючими они сделались, сделала шаг назад. В тело словно впились тысячи игл, причиняя невыносимую боль, становившуюся только сильнее с каждым новым шагом, отдаляющим меня от имперца, превратившегося в каменное изваяние.

– В первые несколько суток привязка особенно сильна, из-за чего сигната стараются держать максимально близко. Тебе будет очень больно, мелкая. – Холодно проговорил он, нацепив на лицо маску безразличия. Однако крепко сжатые кулаки, отчего даже костяшки на пальцах побелели, выдавали внутреннюю бурю, что бушевала в его душе. – Не пожалей о своем решении.

– Будь уверен, не пожалею. Мой пояс и оружие. – Протянула дрожащую руку. Получив свои вещи обратно, в последний раз посмотрела на Арина, стараясь запомнить каждую черточку, так как, думаю это станет единственным обезболивающим в последующие дни, после чего развернулась и, пошатываясь, направилась прочь от этого места, места, где, как уже четко понимаю, совершила самую большую ошибку в своей жизни.

По мере удаления от высшего, идти становилось все труднее, словно к каждой ноге привязали по пудовой гире, а на спину положили огромную плиту. И только взыгравшая гордость не позволила мне рухнуть на землю и продолжать передвигаться ползком. Сейчас мне было так плохо, как еще никогда прежде. Казалось, мою душу вывернули наизнанку, а сердце разорвали пополам, и часть его осталась там, в пещере, вместе с имперцем. Только врожденное упрямство и мысли о маме и Крабе помогали держаться и не бросится обратно. Я повторяла про себя, что обязана справиться, вспомнила свои мечты о поступлении в Звездную Академию, которые так и останутся мечтами, если сейчас же не возьму себя в руки. Потом, тихо скуля и проклиная Арина, все же осела на землю и свернулась калачиком. Я не могла пока вернуться домой, так как мама со мной не связывалась, а идти дальше и искать очередное укрытие, просто не было сил. И только мысль, что эта боль (не только физическая, но и душевная) должна ослабнуть спустя несколько дней, заставляла не отступаться от своих слов. Что, имперец, не думал, что простая девчонка сможет перебороть себя и уйти? Что ж, не на ту нарвался!

Глава 4

– Яся! Яська! – Послышался словно издалека голос мамы, вырывая сознание из блаженного забытья. – Девочка моя, да что же это с тобой?

Ответила, если бы могла, но это было выше моих сил. Язык присох к небу. Все внутренности словно горели огнем, причиняя невыносимые страдания, а в теле поселилась такая слабость, что даже пошевелиться не могла. И дикое, необузданное желание вернуться в пещеру и молить имперца не оставлять меня здесь просто разъедало мозг. Быть рядом каждую минуту – вот что являлось самой главной целью моей жизни в данный момент.

– Яся, ну скажи хоть слово! – Вскричала мама, пытаясь привести меня в чувство, обдав лицо ледяной водой и встряхнув за плечи. Просто титаническими усилиями заставила себя открыть глаза. Сейчас мир передо мной двоился, а то и троился и терял четкие очертания. Одно ясно, уже глубокая ночь и сиятельное Лоо уступило место Никки и Молли – нашим неизменным спутникам, тускло озарявшим деревья, сомкнувшие свои вершины над нашими головами, заставляя этим танцевать причудливые тени вокруг.

– Имперец. – Прошептала потрескавшимися губами и вновь закрыла глаза, боясь потерять сознание и напугать маму еще больше, хотя, наверное, это было бы сейчас к лучшему.

– Девочка моя, они уже убрались с нашей планеты. Похоже, накрыли несколько баз повстанцев, стерли их с поверхности Ворки до основания, провели среди населения зачистку, забирая с собой всех, кто вызывал малейшие подозрения и решили дольше не задерживаться. – Мне показалось, или в голосе мамы слышны были слезы? Как же так? Она ведь никогда не плачет!

– А ты?

– Все в порядке. Документы оказались хорошего качества, прошли по центральной базе Империи без каких-либо нареканий, а глава поселения, Порк Гжевен, лично поручился за нашу благонадежность. Так что можем и дальше жить спокойно.

Если бы могла, то рассмеялась бы в голос. Гжевен проявил просто поразительную любезность по отношению к нам! Интересно, во сколько маме это обойдется? Жаднее и неприятнее человека, за медный импер предавший бы и мать родную, никогда не встречала. Тут почувствовала, как в вену вошла игла и спустя мгновение боль немного ослабла, что позволило вновь открыть глаза и пошевелить руками. И даже глупые мысли вернуться получилось затолкать в глубину сознания.

– Сейчас, девочка моя. Сейчас будет легче. – Приговаривала мама, внимательно ощупывая мое тело, не упуская из внимания ни одной детали. – Что с запястьем? – В панике закричала она, приглядевшись внимательнее.

– Я же сказала, имперец… – Тихо ответила, гулко сглотнув, боясь даже посмотреть на нее, так как чувствовала на себе острый, как бритва, взгляд. Сейчас точно, она меня сама добьет, чтобы не мучилась, когда узнает, какую несусветную глупость совершила ее дочь.

– Ладно, об этом позже подробно расскажешь. – Таким ледяным тоном прошипела мама, что у меня даже мороз пошел по коже, невзирая на ночную жару. – Сейчас главное, что ты нашлась и жива, а с остальными проблемами разберемся.

Она помогла подняться и даже хотела взять на руки, но я категорично отказалась. Сама виновата в том, что со мной происходит, сама и с последствиями справляться буду.

– Краб появлялся? – С надеждой спросила, когда тяжело рухнула в планолет, на котором мама меня разыскивала по лесу, ориентируясь на маячок, встроенный в ди-топ. Задачу осложняло то, что имперцы пустили в действие глушилки, специальные устройства, блокирующие все сигналы на планете. Поэтому мама смогла найти меня только ближе к рассвету, уже начиная сходить с ума от тревоги. Сначала она подумала, что я с наступлением сумерек, так и не дождавшись от нее сигнала, стартовала с Ворки. Хотя, как это могло быть возможно, не представляла, ведь по последним данным всю планету взяли в кольцо крейсеры Объединенной Империи. Потом решила вернуться домой, проверить, не появилась ли я там, пока она вела розыск. Тут-то она и увидела Краба, умудрившегося уснуть прямо на крыльце. Друг пришел в надежде узнать, вернулась я или нет, и все ли у нас в порядке, так как не смог связаться. Никого не застав дома, упрямо решил ждать до конца и заснул возле входной двери, не выдержав напряжения этого сумасшедшего дня. Он-то и рассказал, где и что с нами случилось, позволив маме сузить район поиска. Что ж, новость, что Краб живой и невредимый заставила тяжелый груз упасть с души. Даже с облегчением выдохнула и прижалась разгоряченной щекой к окну, за которым мелькали макушки деревьев, стараясь сосредоточится не на внутренних чудовищных ощущениях, а на окружающей красоте первозданной природы. Лоо уже вступало в свои права, окрашивая горизонт в малиновые и оранжевые полосы, а я всегда любила рассветы. Мама же молчала всю оставшуюся дорогу до дома, изредка кидая на меня встревоженные взгляды.

Когда планолет тихо опустился у крыльца, тело снова начала мучать жуткая боль, а душу терзать мысли и сомнения в собственном рассудке, раз посмела бросить Арина, повинуясь какому-то глупому и непонятному порыву.

– Яся. Выходим. – Сказала мама, когда я, даже спустя пять минут после посадки, так и не пошевелилась.

– Не могу! – Простонала, с силой зажмурившись. – Сделай еще один укол! От него легче!

– Его только раз в сутки делают. Теперь терпи, Ясмина! – Строго прикрикнула мама, однако ласково провела по щеке и осторожно подхватила на руки и, словно я весила, как пушинка, с легкостью отнесла в мою комнату. Только вот меня ждала не теплая, уютная постель, а ледяной душ, который сразу немного прояснил мысли, не дав погрузиться в полубессознательное состояние, наполненное мукой и страданиями. Мама помогла искупаться и переодеться в пижаму, после чего укрыла одеялом и принесла горячего молока с печеньем. Однако сделать смогла лишь глоток, так как вся еда сразу же попросилась обратно.

– Мам, мне так плохо… – Прошептала в подушку и тут же с силой стиснула зубы, отчаянно пытаясь сдержать слезы.

– А теперь, Яся, давай рассказывай, как тебя угораздило стать обедом имперца. – Тяжело вздохнула мама, ложась рядом и крепко прижав к себе. Она положила мне подбородок на макушку и нежно гладила по спине, пока я, в перерывах между очередными болевыми приступами рассказывала ей про встречу с Арином и причины, толкнувшие меня на столь безрассудный поступок.

– Мы справимся, милая. Я обещаю, что буду рядом и не дам наделать глупостей. Тебе надо продержаться лишь четверо суток, затем боль уйдет. Но ты должна понимать, что эта связь будет постоянно тяготить тебя, он будет звать, даже не осознавая этого. А ты будешь стремиться все время к нему, искать в других его черты и не находить, вновь и вновь испытывая душевные муки. Но ты сама обрекла себя на эти страдания. Понимаешь, связь сигната и его хозяина и так непроста, а уж связь, установленная между представителями противоположного пола и вовсе более тесная и мощная. Она не приветствуется в империи не просто так. Чаще всего такие пары в итоге заключают союз жизней, а никромины выступают за чистоту расы. Насколько слышала, в последнее время они даже поговаривают издать закон о запрете таких смешанных союзов.