Ключи стихий

— Смерть… смерть, — вполголоса повторили его спутники.

Магическая цепь, сковывавшая руки короля, исчезла. Погас и портал, что вел из комнаты на Из-Монта-Фог. В предстоящей схватке Руэри требовались обе его руки и вся оставшаяся магическая сила.

Да, отступник понимал, что против пятерых волшебников, не уступавших ему в силе и умениях, шансов устоять не было. Но не было у настигнутого беглеца и выбора. Во всяком случае, удирать через портал на остров точно смысла не имело — остальные Прирожденные непременно отправились бы следом.

А оставалось, как рассудил Руэри, ему теперь одно: покидая мир живых, как можно громче хлопнуть дверью.

Освободившись от магических пут, король выскользнул из комнаты прочь. Финала разыгравшейся здесь драмы он уже не увидел. Когда же, час спустя, стало ясно, что все уже кончено, хозяин Каз-Рошала облегченно вздохнул и порадовался, что замок почти не пострадал.

* * *

Жизненный принцип тана Грунворта с Драконьих островов гласил: главное — верить в хорошее, не волноваться и не суетиться. А счастье и так рано или поздно придет, улыбкой ли удачи или большим кушем. Оставалось лишь не проглядеть его при случае.

И надо сказать, что принципу этому в большей или меньшей степени следовали почти все соплеменники Грунворта. Даже неосознанно. И мудрость сия немудрящая подводила их редко. Во всяком случае, хоть и не водилось на Драконьих островах живых драконов, а одно упоминание этой горсти клочков суши наводило страху на многие поколения моряков. Потому как были тамошние жители нраву такого, что легендарные огнедышащие ящеры-исполины в подмогу им по большому счету и не требовались.

Островитяне почти ничего не выращивали на своей сухой каменистой земле, а даров природы на то, чтобы просто лежать под пальмами и любоваться на морской прибой, было явно недостаточно. И, тем не менее, обитатели Драконьих островов не голодали. Еще на тех островах не имелось залежей руд, не были островитяне и сильны в кузнечном деле, что не помешало им всем от мала до велика вооружиться. Причем отнюдь не палками и каменными топорами. Наконец, мало кто из уроженцев Драконьих островов, пребывая в чужой земле, жаловался на пустые карманы. Хотя торговлей в привычном смысле промысел большинства из них назвать не поворачивался язык.

Сородичи Грунворта не обивали пороги, не раздавали взяток и не лизали чужих задниц, судорожно ища, где чего можно купить подешевле, а продать подороже. Они не мотались с ценным товаром за тридевять земель и такое же количество морей. Они лишь ждали, когда придет счастье — хоть в образе корабля, набитого ценным грузом, а хоть и в лице толстосума, надеявшегося использовать людей вроде Грунворта в собственных интересах. В последнем случае можно было посмеяться над наивностью подобных надежд… про себя, а вот напрямую отказывать ни в коем случае не стоило.

Кстати, воплощение удачи, явившееся к тану Грунворту на этот раз, принадлежало ко второму сорту. Смуглый островитянин коротал время в одном из припортовых кабаков столицы Султаната Каат. Как уж она называлась — Вурмур, Мурмар — Грунворт запомнить не мог, да и не очень-то стремился. Зато сразу оживился, когда на порог заведения ступил один из этих двуногих кошаков, да еще богато одетый. Среди сборища моряков-людей, как с торговых суден, так и их извечных антагонистов-разбойников, смотрелся каат диковинно, можно даже сказать, неестественно. Как женское платье на любом из ватажников Грунворта… да и на нем самом, разумеется.

Посетители кабака, все как один люди, при виде каата начали вполголоса посмеиваться да обмениваться репликами, со стороны почти не слышными. Отдельные людишки наиболее подозрительного вида еще и оценивающе поглядывали на одинокого, выглядевшего совершенно безобидным, зато явно не жалующегося на ветер в карманах, разумного кота. Наверняка еще и прикидывали, как много денег, и каким способом лучше с него получить. Убить и ограбить? А может, лучше похитить и потребовать выкуп?

Не обращая внимания на хищные взоры этих мутных типчиков, каат осмотрел полутемное и грязное душное помещение. А когда приметил тана Грунворта, в одиночестве сидевшего за небольшим столом и цедившего пиво из огромной кружки, неспешной мягкой поступью направился к нему. И сел на лавку напротив.

Тан приободрился — внимание богатого господина, к какому бы роду-племени он ни принадлежал, сулило заработок. И Грунворт порадовался, мысленно поблагодарив духа-покровителя за то, что тот удержал от искушения напиться сегодня до полного скотства.

Размашистым движением… лапы, а может и руки, каат бросил на стол туго набитый мешочек. Содержимое его отозвалось звоном от столкновения со столешницей, и несколько золотых монет даже вывалились наружу.

А вот это уже было далеко не хорошо. Грунворт весь подобрался. Неужели глупый котяра совершенно не знает жизни?.. И зря. Потому что сразу несколько обладателей небритых хищных рож за соседними столами повернулись на заветный звон. Намерения их были понятны с первого взгляда — хотя бы по алчно сверкнувшим глазами и ухмылкам, полным предвкушения.

— Подберите слюни, обезьяны, — обернувшись, строго осадил их каат, — я представляю самого султана Меррламаара Второго, великого и мудрого. Если со мной что-нибудь случится, все суда в порту будут сожжены, а всем таким, вроде вас, отрубят головы.

По-людски он говорил сносно, хотя и со своеобразным произношением. Слишком мягким, похожим не то на шипение, не то на громкий шепот. Да еще чуточку шепелявым.

— Не сомневаюсь, что султан ваш умеет наказывать, — проговорил Грунворт, отрываясь от кружки и ставя ее рядом с собой на стол, — как и вознаграждать. Но все равно… такой кучей денег здесь лучше не сверкать. Что в заведении этом, что вообще близ порта. Сохраннее выйдет. Это просто совет, господин, не подумайте ничего.

— А это просто задаток, — не дрогнув, молвил каат, — остальное получишь, когда… работа будет сделана.

— Ясное дело, — тан пожал плечами, а собеседник его продолжил.

— Но прежде чем мы договоримся, хочу спросить… сколько этих… лодок ты можешь выставить?

— Полных две руки пирог и столько же плотов, — с готовностью отвечал Грунворт, — еще не меньше одной руки мне может дать другой тан… знакомый. Он тоже в этом городе остановился.

Мерой для счета жителям Драконьих островов служили «пальцы» и «руки». Один любой предмет считался у них за один палец, пять одинаковых предметов — за руку.

— Только помощь его… господин сам понимает, — внес тан необходимое уточнение, — тоже ведь не бесплатная.

— Понимаю, — каат кивнул, — и думаю, названных тобой сил должно хватить. Противником вашим будет один корабль. Да, крупный, да, военный. Но единственный. Вы должны справиться.

— А то! — Грунворт хмыкнул, — я лично принесу вам башку ихнего главного!

— Да нет! Не в… башке дело, — возразил его собеседник, нахмурившись и, кажется, даже брезгливо скривившись. Словно хотел сказать с присущей любому представителю знати спесью: «Фи-и-и, до чего неприятный человечишка! Как грубо он выражается. А уж какую жестокость замыслил. И пахнет от него как от свиньи, по ошибке козлом изнасилованной…»

С другой стороны, принадлежа к знатному сословию, кошак этот наверняка научился обращаться со своими мыслями, чувствами и словами осмотрительно, избирательно. Давая ходу лишь некоторым из них, а бесполезное большинство — придерживая. Потому и на сей раз он не сказал ничего лишнего. Зато основательно растолковал причину, побудившую самого каатского султана обратиться к такому человеку как тан Грунворт.

— Люди с этого корабля — посланцы короля из Каз-Рошала… это где-то на западе, — пояснил каат, — туда… в ту сторону, куда заходит солнце, они теперь и направляются. А вина тех людей в том, что они вероломно похитили нашу священную реликвию… предав вековую дружбу наших государств.