Клювы

— Сию секунду, — не обиделся Альберт.

Они болтали об отвлеченных вещах, книгах и музыке, как обыкновенные посетители галереи обыкновенного двадцать шестого августа. На кухне скворчала сковорода.

Вскоре явился Филип — он притащил стол. Оксана перешептывалась с Камилой и даже улыбалась. Камила говорила по-русски.

Обед состоял из овощного салата, жареной камбалы и разогретого риса. У Корнея потекли слюнки.

Филип разлил по разномастным чашкам кофе. Они чокнулись посудой. Вилма разлила горячий напиток и обожгла себе пальцы.

— Без паники! — Камила захлопотала, подула на руку Вилмы. Та поблагодарила устало.

— Вы видели ролики Карающей Длани? — спросил Корней.

— А, того парня из Лондона… — Альберт набил рот кашей. — Его теория про Час Икс не совсем верна.

— Что за теория?

Филип сказал, скрестив на груди массивные лапищи:

— Что началось все в полночь и именно у нас, в нашем часовом поясе.

— Угу. — Альберт загрузил тарелку Оксаны салатом. — И это не так. Мой друг преподает в школе для инвалидов. С десяток его учеников ходили во сне двадцать четвертого и двадцать пятого тоже.

— И их не смогли разбудить? — спросила Камила.

— Смогли. Эта дрянь пока… укоренялась. Но факт есть факт.

Корней рассказал о Сектанте, телефонном разговоре с женой Соловьева и ночной прогулке Оксаны. В последнем случае он опустил подробности.

— Один человек набрал целых три примера. — Альберт многозначительно хмыкнул.

— Позавчера, — сказал Филип, — на меня напал лунатик с палкой. Днем, на кладбище в Богнице. Черт знает, чего он там спал.

— Нам это ничего не дает… — вздохнула Камила.

— А знаете что? — Альберт промокнул салфеткой губы. — Давайте-ка немного расскажем о себе. Кто был на собраниях анонимных алкоголиков?

— Я, — буркнула Вилма.

— Помогай мне, я буду первым. — Учитель встал и поправил воображаемый галстук. — Меня зовут Альберт, и я не спал двадцать четыре часа. Виновен, вчера вечером прикорнул на пару часиков. Час Икс подарил мне новых друзей. Спасибо.

Он отпил кофе и сел на диван.

Камиле не нужно было подниматься — она ела, стоя у мольберта.

— Так, попробую. Меня зовут тетушка Камила, я не спала тридцать два часа. Час Икс подарил мне кучу седых волос, ночные кошмары до конца дней и двадцать микроинсультов.

— Ты не сказала «спасибо», — заметил Альберт.

— Спасибо большое.

Оксана включилась в забаву благодаря лингвистической поддержке Корнея.

— Меня зовут Оксана, я не спала тридцать три часа. Час Икс подарил мне Корнея.

— Моя ж ты малышка! — умилилась Камила.

— И Бога, — неожиданно добавила Оксана. — Спасибо.

Вилма не смогла сосчитать часы без сна:

— Десять. Или двадцать.

— Во сколько ты проснулась вчера? — спросил Филип.

— Не знаю. В час дня.

— Двадцать девять часов. Детское время.

Филип намеревался снять напряжение, но Вилма молча вышла из мастерской.

— Пусть побудет одна, — сказала Камила.

— Моя очередь, да? — Хозяин квартиры зафыркал, словно собирался с силами для трудного дела. — Прошу любить и жаловать: Филип. — Он склонился в реверансе. — Не спал восемьдесят один час.

Гости недоверчиво улыбнулись. Но Филип был серьезен.

— Что?.. — Вопросительная улыбка сползла с лица Корнея. — Почему?

— Чертова неделя. Уже несколько лет кряду в августе я перестаю спать. Хорошо, не совсем так. Вчера я продремал тридцать минут — это рекорд.

— Ваша жена… — Камила посмотрела на холсты. Огнегривая девушка танцевала в рамах. — Она умерла в августе?

— В яблочко. И это дает мне преимущество. Я не захрапел бы при всем желании. Спасибо Часу Икс за то, что придумал применение моей суперспособности.

— А ведь и правда… — удивленно произнесла Камила. — Вы выглядите блестяще.

Корней был с ней солидарен. На щеках Филипа играл румянец, глаза были цепкими и живыми. Художник подмигнул:

— Давно мне никто не делал комплиментов!

Гости обернулись к Корнею.

— Друг! — пригласил Альберт.

— Меня зовут Корней. Я не спал четырнадцать часов.

— Чет… — Альберт сбился. — Четырнадцать? Вы не путаете?

— Тринадцать двадцать, если быть точным.

В комнату вошла Вилма, она умылась и заметно взбодрилась.

— Что за переполох?

— Молодой человек утверждает, что спал сегодня.

— Как сурок. Меня разбудил звонок Оксаны. В три сорок — на нее напала соседка по квартире.

— Погоди-погоди… — Филип водил пятерней по колючему подбородку, словно приглаживал бороду. — А почему же ты не превратился в ракшаса?

— Убейте, если я понимаю.

Минуту присутствующие бурно обсуждали новость.

— Никак само Провидение вас нам послало, — сказал раскрасневшийся от возбуждения Альберт.

— И что же нам с тобой делать? — прикидывал Филип.

Корней сидел с прямой спиной, как на экзамене. Оксана приобняла его за плечи.

— Интересно, — произнесла Камила, — у нас тут два уникума. Этот не спит неделями, на того не действует лунная чума.

— Уверен, я не один такой, — стушевался Корней.

— Ну, мы пока не слышали про второго.

— Лунная чума?.. — переспросила зависшая на мгновение Вилма.

— Это во мне пробудился поэт, — пояснила Камила.

— А ведь правда… — Вилма ущипнула себя за предплечье. — Вчера ночью был пик полнолуния.

— Боже… — прошептал Альберт. — Эта мысль зудела во мне с тех пор, как Корней упомянул про Луну. Позавчера Луна была полной. Застывая, сомнамбулы смотрят в небо.

— Я же говорила! — обрадовалась Камила. — Наша хрень повязана с луной! С лунными вспышками или чем-то подобным.

Оксана умоляюще подергала Корнея — он перевел.

— Вы понимаете, что это значит? — спросил Филип. — Сомнамбулизм, вероятно, пройдет, когда закончится полнолуние.

Камила выхватила из сумки планшет. Забегала пальцами по экрану.