Кмель

Сегодня – день приезда. Я специально взял билет на утренний поезд, чтобы было побольше свободного времени. Просто погулять по городу, интересно же, что с ним произошло за время моего отсутствия, а это, шутка ли, целых двадцать лет! Мушкетёр двадцать лет спустя. Предложил Валентине составить мне компанию, но девушка, разумеется, отказалась, так как она на службе и у неё полно дел. Да и город, видно, ей порядком осточертел – пока мы ехали до гостиницы, она ни разу «не вылезла» из телефона.

Номер мне понравился, спасибо организаторам. Высокий этаж, отличный вид на центральную часть города. Наскоро приняв душ, спустился в бар выпить чашечку кофе. Пока сидел за столиком, всё думал о предстоящем свидании с родительским домом, именно – с домом, так как отца уже давно не было в живых, а маму забрала к себе сестра. Город изменился неузнаваемо, но дом и двор прежние – в этом я почему-то не сомневался. Сколько раз я видел во сне, как гуляю с собакой, как курю с пацанами, укрывшись в дальнем углу двора между старыми липами и гаражами, как тащу за руку зарёванную сестру и выпускаю в небо раненного стрижа и тот, пролетев несколько метров, замертво падает на каменный козырёк подъезда! Любой похожий звук с тех пор я воспринимаю, как чью-то маленькую смерть!

Иногда объекты моих сновидений путаются и так, как у меня до этого был крайне неблагоприятный день, то получается какая-то несусветная дрянь. Собака курит с пацанами в гаражах, сестра тянет за крыло зарёванного стрижа, а сам я пытаюсь взлететь, и только мне удаётся оторваться от земли, как я тут же стремглав лечу вниз – прямиком на козырёк подъезда! Иногда, в довершение ко всей этой неразберихе, во сне появляется хвостатый дед с бутылью самогона и отправляет меня «к чертям собачьим»!

Что насчёт друзей детства? Тех самых пацанов в гаражах? Были кое-какие зацепки, найти кого-то из них или, скажем, сокурсников по институту не составляло труда – было бы желание. И в этом вся проблема – не вышло бы, как в «перепутанном» сне! Мало того – я боялся, что случайно встречу кого-то на улице или где-нибудь ещё и возникнет необходимость в казённом ритуале «А ты помнишь?» Нет, не помню! Вот именно тебя то и не помню! И ничего, живу, как видишь! Целый Директор Центра экологических стратегий! Что это такое? Честно говоря, я и сам толком не пойму. Для меня главное слово здесь «директор», остальное в процессе постижения!

Выйдя из бара, позвонил устроителям Форума, которые именовали себя не иначе, как «жрецы Храма Зелёного Шатра»! И это понятно, раз есть «Зелёный Шатёр», а именно так называется их профессиональное сообщество, то должно быть и его зелёное руководство и уж это их дело, как себя называть: академики, члены-корреспонденты, консулы, понтифики или вот – жрецы. Последнее определение соответствовало в большей степени ещё и потому, что любое, даже самое рядовое собрание, всегда сопровождалось богатым застольем с дрессированными лешими и вислогрудыми русалками.

– Как добрались, Арсений Васильевич? Как устроились?

– И дым отечества нам сладок и приятен!

– Что вы сказали, простите?

Дёрнул же меня черт отвечать не по уставу! Объясняй сейчас пингвину, что птицы тоже летают!

Я живо представил себе Бориса Борисовича Алёхина, чей голос только что услышал в трубке. Он у нас самый главный и неоспоримый авторитет. Учёный, сенатор, орденоносец и всё такое! Сидит на своём эко-кожаном троне с лавровым венком на голове и думает, как бы поизящней выбить из-под соседа табурет!

– Всё нормально, Борис Борисыч! Вашими молитвами!

– Сегодня вечером банкет в честь открытия форума. Надеюсь, Валентина вас проинформировала?

Понятное дело, куда ж «без банкету»! Без банкету смысла нету! Но это лучше про себя, лучше не озвучивать.

– Тогда до встречи, Зелёный Брат?

Тут я, конечно, погорячился, приветствие прозвучало немного преждевременно, ибо на этот счёт тоже существует свой регламент. Обычно выражение «Зелёный Брат» используется в контексте тесного корпоративного междусобойчика, в момент, когда всей честной компанией овладевает «Зелёный Змий», но до этой стадии, как вы сами понимаете, было ещё пока далековато. Только бы не принял это за издёвку!

Но нет, понравилось!

– Жду не дождусь, когда смогу пожать вашу мужественную руку!

Он – босс. Последнее слово всегда за ним!

Время стремительно приближалось к полудню, а я только-только вышел на старт. Именно вышел – никакого метро и такси. Родину не унесёшь на подошвах сапог, но вот почувствовать её масштаб лучше всего как раз подошвами.

Пока добирался до дома, несколько раз усомнился – туда ли иду. Всё вокруг поменялось до такой степени, что я едва не заблудился в своём же собственном районе, где когда-то мог запросто передвигаться с закрытыми глазами. Буквально!

На перекрёстке, возле которого в глубине двора пряталась моя пятиэтажка, построили Торговый Центр. Нашёл там бар и выпил – с запасом. Теперь я не был так уверен, что двор не перестроили, а дом не снесли. Но даже, если это и так, успокаивал я себя, ничего страшного, просто сейчас на этом месте построили что-то другое, более современное и совершенное. Понятно же, что пространство моей прошлой жизни, пользуясь теорией Сусанны, было временным, как когда-то временным окажется и нынешнее пространство. Остаётся только надеяться, что не окончательным.

Как бы там ни было, мои наихудшие опасения подтвердились – пятиэтажку нашу снесли, а на её месте воздвигли высотку бизнес-класса. Жители же разъехались по всему городу. Об этом мне в доверительной беседе в подробностях поведал местный гопник Баклажан. Имел гопник на вид лет сто, прозвище же своё он получил из-за буквального сходства с сизым овощем. Парня будто накачали насосом и искупали в чернилах. Называть его ещё как-то, кроме как Баклажан, не поворачивался язык.

– А вы давно здесь живёте? – поинтересовался я у «сиреневого брата», протянув ему сто рублей.

– Разве это жизнь? – формально оскорбился Баклажан. А я почему-то подумал, что вот ведь забавно – у французов Жан Вальжан, а у русских Баклажан. – Гляди туда! Мужик показал мне на дом через дорогу. В этом доме на первом этаже когда-то была «Рюмочная», теперь же там размещался линейный отдел милиции. – Вон моя хата – с краю, на пятом этаже, где сгоревший балкон. Там и родился, и женился, и, как говориться, опустился. В смысле – с пятого на первый. Прямиком в горячие объятия участкового Михалыча!

Далее следовала длинная сложносочинённая фраза, сплошь из жаргонизмов. При том, что подобный синтаксис, скорее всего, не имел никакого смысла, его фонетическая составляющая вызывала первобытное восхищение!

– В какой школе учились? – Что-то в его поведении меня насторожило. Я пытался мысленно отмыть человека с купюрой. Но Баклажан никак не отмывался, только хлюпал большим носом и всё крепче сжимал сторублёвку, как, если бы это был билет в рай. – В двадцать третьей?

– Ага. Все шесть лет, от звонка до звонка.