Книга Лета

— И что же?

Глаза эльфийки лихорадочно заблестели.

— Вы не любите никого к себе подпускать.

Глупая шутка, но она засмеялась.

— А вы, стало быть, рубаха-парень, ведь ваша специальность — тесный контакт?

— И да, и нет… Люблю тесный контакт, и все же… — щит вновь звонко отразил лезвие копья, — предпочитаю отгородиться. Чем теснее контакт, тем он опасней…

Она сделала несколько шагов назад и вдруг спросила:

— Вам нравятся мои ноги?

— Да, — признался эльф. — Прелестные.

Она вновь улыбнулась и в следующее мгновение метнула копье, даже не изменив выражения лица. На мгновение Эридану показалось, что оно неминуемо воткнется в колено, но успел увернуться. Лезвие оцарапало кожу и, звякнув, упало на пол.

— Мне тоже нравятся ваши ноги. Длинные и прыткие.

Эридан почувствовал смесь эмоций: возбуждение, азарт и злость. Он недооценил эту белую суку, она могла сильно ранить его.

— Опрометчиво. Вы остались без оружия.

Теперь ничего не стояло между ними. Кифель кинулась к стойке, но поздно. Эридан уже сократил дистанцию, оттеснив ее к противоположной стене. Эльфийка заслонилась щитом, отводя атаку за атакой, а затем вскрикнула, когда по ноге потекла струйка крови. Маленький надрез, месть за царапину копьем. Кифель посмотрела на кровь, глаза у нее закатились, и леди рухнула на пол, выронив щит.

— Леди?…

Что это? Он неосторожно задел артерию? Бросив оружие и щит, он кинулся проверить ее состояние.

— Кифель?

Эридан нащупал пульс на ее руке, и белые ноги, эти красивые изящные ноги, уперлись ему в грудь и безжалостно оттолкнули, лишив равновесия. Ловко вскочив, альбиноска кинулась к копью.

Коснувшись земли, Эридан разъярился. Дочь карги, обвела его вокруг пальца!

Кифель подняла копье ногой, обернулась и охнула. Эльф уже перехватил его у наконечника и с силой вырвал из белых рук, оставляя на ладонях глубокие ссадины. Древко ударило эльфийку в живот, заставив рухнуть на пол. Красные глаза распахнулись в ужасе, отражая вспышку солнечного света на острие, опасно летящем к ее лицу.

— Хаххх! — хрипло выкрикнул эльф, лезвие вошло в нескольких дюймах от головы Кифель, полностью исчезнув в дереве пола.

Сердце трепетало, кровь бурлила.

— Убита! — прорычал Эридан, резко перейдя на ты, и Кифель прошептала одними губами:

— Убита… — и потянула его на себя, уцепившись за ворот рубашки.

Если бы они были мечами, их, несомненно, ковал бы один и тот же мастер. Загипнотизированный этой мыслью, Эридан поддался порыву, и вот он уже чувствовал ее губы, мягкие и гладкие, словно наливной плод, нежный цветочный аромат, исходящий от кожи и разметавшихся волос, а ладонь легла на обнаженное бедро. Пальцы почувствовали длинный шрам. Его разум и тело еще не отошли от схватки, и этот поцелуй был словно ее продолжением, нанесением глубокой и влажной раны.

Кифель положила ладонь поверх его и повела вверх, дальше вдоль этого длинного шрама, чтобы окончательно отключить голос разума. Дерзкая эльфийка не скрывала желания. Ее глаза не сомневались, что Эридан упадет в эти красные озера и отымеет ее так, словно это последнее его соитие перед смертью. Она была уверена… но промахнулась на месяц или два. В другое время он бы, не задумываясь, стащил с нее платье и растерзал прямо на полу, но сейчас это тело под ним напрасно расточало флюиды. Эридан подумал о Кьяре и о том, какая она красивая, когда радуется и доверчиво ластится к нему, а ему больше ничего и не нужно.

Прикрыв глаза, он отстранился от лица эльфийки.

— Мы слишком увлеклись…

Глаза Кифель были полны недоумения, когда он убрал руку с бедра, и, поправляя одежду, встал на ноги.

— Леди, спасибо за тренировку. Было очень весело. А сейчас мне хотелось бы отдохнуть, день был долгим и насыщенным.

Кифель встала, оправила платье и убрала разметавшиеся по плечам волосы несколькими движениями, полными неловкости.

— Спокойной ночи… Ваше Величество, — сказала она, через секунду уже улыбнулась, сделала полный достоинства кивок и удалилась к лестнице вниз, сохраняя царственную осанку благородной леди.

Белобрысый проводил ее взглядом, собирая раскиданное оружие. Красивые ножки, и бедра тоже хороши. После подхватил кувшин с яблочной водой и подошел к парапету. Отсюда открывался волшебный вид. Почему не взял ее? Все, как он любит. Красивая и сильная, ценит риск и горазда пустить кровь, не упадет в припадке, если при ней размозжить несколько черепов. Пара, достойная короля.

Все это проносилось в голове, но чувствовал он совсем другое. Что хочет спуститься, найти Кьяру, затащить в постель и быть таким, каким она пожелает, а после сказать какую-нибудь глупую чушь, словно ему меньше ста, а она его первая в жизни страсть. “Какой ты дурак, Эридан”, - подумал он. “Что может быть глупей, чем влюбиться в кошку?”.

Альбинос сделал еще глоток и вздохнул, оглядев лес в пламени заката. Как давно небо не было настолько красивым!

Эридан еще немного полюбовался им, затем спустился, нашел Кьяру и настойчиво потянул в спальню. Он ласкал ее, желая видеть на любимом лице радость, услышать довольное мурлыканье. В груди полыхнуло огромное солнце в зените. Чувство, на которое, как ему казалось, его сердце больше не способно, и слова сами сорвались с губ:

— Милая, с тобой я снова жив.

***

Вечер. Разведчики доложили, что войска Мэб в паре дней пути от Сеннальесса, но она пришла не ради длительной осады. Несколько военных советников наперебой твердили королю, что ему стоит оставаться во дворце, под охраной и защитными полями. Архифея хочет заполучить трон по Праву Сильного, а для этого нужно прикончить врага своими чертовыми руками.

— Я не собираюсь ждать и надеяться на крепость стен, — сказал Эридан, нахмурившись. — Предпочитаю превентивный удар, обезглавить эту гидру, и ее войска рассыпятся, словно карточный домик.

Кьяра слегка улыбнулась. Она не сомневалась, что он скажет что-то подобное, да и сидеть за стенами было ей не по нраву. Лучше напасть, вложив все силы в первый удар, ошеломить врага, а там — будь что будет.

— Если завтра станет известно местонахождение Мэб, мы с гвардией сами обезглавим ее армию, — добавил альбинос, и его заглушила волна шума, поднятого советниками.

— Слишком много напрасного риска и слишком большая вероятность вашей смерти. И что тогда? — спросил один, со шрамом через правый глаз.

— Ничего, — спокойно ответил Эридан. — Элледин следующий после меня. Затем Арум, Лафус, Меллот, Суман, Лаемар, Корлиан. В общем, война не прекратится с моей смертью. Она прекратиться только со смертью Мэб.

Советники притихли, переглянувшись. Видимо, не ожидали от короля такого простого отношения к собственной смерти. Эридан добавил:

— Если мы так и не обнаружим ее местонахождение, то следуем старой тактике: занимаем выжидательную позицию и вступаем в бой непосредственно с ней и ее ближайшим окружением. Остальное сделают основные силы.

Тифлингесса задумалась, что будет, если эльф умрет. Его душа перейдет в собственность к Маммону, но и это еще не конец. Главное убить Мэб, поработить ее дух, и можно было бы поторговаться с Лордом Преисподней. Как Эридан тогда с Королевой Воронов, за ее собственную душу.

После совещания, Кьяра тихонько шепнула ему:

— Не сомневаюсь, что Элледин способен вести войска вместо тебя, но занять твое место на престоле… Он слишком добрый, ему будет трудно замарать руки, уничтожая бунтовщиков и казня предателей.