Книга суда
Шрифт:
Коннован
На то, чтобы рана полностью затянулась, ушло три недели. Я не могу сейчас вспомнить, чем я занималась эти три недели, двадцать один день из памяти будто и не было.
А может, и не было. Время - странная вещь.
Внизу весна в разгаре, раньше я любила весну, роса на траве, цветущая черемуха и от расшитого запахами воздуха пьянеешь. Здесь же воздух пахнет пылью и порохом, на редких пучках травы не роса, а каменное крошево, оно же и в воздухе, забивается в легкие, оседает на одежде и волосах, режет глаза… желтые разводы на крыльях палатки -
– Как самочувствие?
– поинтересовался Карл и, не дожидаясь ответа, кивнул на кресло.
– Садись. Надеюсь, чувствуешь ты себя лучше, чем выглядишь. Итак, завод…
Карл расстелил поверх бумаг довольно подробную карту региона.
– Самая большая проблема - это расположение. Смотри, с двух сторон горы, причем южный хребет подпирает ядерная пустыня, этакий своеобразный буфер, здесь, - палец Карла коснулся исчерченной бумаги, - земли Святого княжества, а здесь - Империи, формально граница проходит в пяти километрах от завода, что, как понимаешь, весьма раздражает имперцев. И не их одних. Предупреждая вопрос, когда начиналась строительство, граница проходила двумястами километрами восточнее.
Я кивала, хотя на самом деле мне было совершенно наплевать на завод, на границу, на территориальные конфликты да и вообще на все вокруг. Карта раздражала, лекция утомляла, мне хотелось вернуться в свою палатку, лечь, закрыть глаза и совершить очередную неудачную попытку вернуться в темноту.
– Отдать завод мы не можем, - продолжал тем временем Карл, - равно как и свернуть или перенести производство. Данная точка относится к разряду стратегически важных, поэтому… Коннован, ты меня вообще слушаешь?
– Слушаю.
Пытаюсь изобразить максимальную заинтересованность, а в голове только и мысли о том, что в темноте тихо и спокойно. Почему же они не позволили мне умереть? Вот просто взять и умереть, я бы… я бы была благодарна.
– Ясно, - Карл потер переносицу и, подперев руками подбородок, проникновенно так произнес.
– Коннован, солнце ты мое незакатное, окажи любезность, послушай старика, потом помечтаешь.
– Извини.
– Извини… потом извиняться станешь, если выживешь, конечно.
Мне кажется, или в его голосе действительно прозвучало сожаление? Наверное, кажется, Карл и эмоции - вещи не совместимые. Карл, эмоции и я…
– А теперь давай серьезно. Из плюсов - основные линии изначально размещали под землей, на прямое попадание ядерной бомбы, конечно, не рассчитаны, но обычную бомбардировку выдержат. Из минусов - все транспортные и энергетические линии придется прокладывать заново, а на это уйдет недели две-три. Причем недели будут жаркие, потому как кандагарцы - далеко не идиоты, понимают, что стоит нам упрятать производство под землю и черта с два нас оттуда выкуришь, поэтому ближайшая задача - удержать ущелье, понятно?
Понятно, куда уж понятнее. Удержать ущелье.
– Если не передумала умирать, - добавляет Карл, - то, полагаю, подходящий случай подвернется. Хотя, конечно, мне будет тебя не хватать.
– Правда?
– услышать подобное от Карл было несколько неожиданно.
– Правда. Привык, знаешь ли за столько-то лет.
Привык… почти комплемент.
– Коннован, все-таки ты постарайся особо не нарываться, хорошо?
–
Хорошо.Не нарываться… но темнота ждет, в ней спокойно, а мне так нужен покой. Впрочем, я ведь слово дала.
Узкая песчаная дорога, зажатая между каменными стенами и расчерченная окопами. Пара пулеметов, две сотни бойцов, вера в скорое подкрепление и слабая надежда на артиллерию, которая больше долбит стены, чем противника. Однажды нас вообще едва не засыпало, ну да лучше так, чем вообще без прикрытия.
Когда вокруг стреляют, начинаешь относиться к жизни как-то иначе, и мысли о самоубийстве кажутся не то, чтобы глупыми, но какими-то неуместными. Да и времени на них почти не оставалось, времени вообще ни на что не оставалось, уже и не помню, когда я в последний раз нормально спала, чтобы не двадцать-тридцать минут в перерыве между атаками, а хотя бы часа два. Или еда… нормальная горячая еда, а не чертовы консервы вприкуску с черствым хлебом.
Людям тяжелее, они здесь уже давно, устали и даже на артобстрелы не реагируют. В глазах - обреченность и тоска, они не верят, что это когда-нибудь закончится, и постепенно их настроение передается и мне. И не только мне - из да-ори на передовой еще Кельм и Брик - так эти двое ставки делают на то, как долго еще вытянут. Кельм рассчитывает на месяц, Брик более пессимистичен - две недели, одна из которых уже прошла. Мне дают три дня.
Белой звездой вспыхнула сигнальная ракета и я, запихав недоеденный бутерброд за щеку, скатилась на дно окопа. Белый цвет - сигнал артиллеристам, ну сейчас начнется… а говорили, будто их батареи выбили. Черта с два имперцев выбьешь. И границы нет, раньше хоть как-то сдерживала.
Хреново работаете, товарищ Хранитель.
Знакомый протяжный свист, зажимаю уши руками, но все равно глохну. Сверху накатывает волной песка, потом еще одной и еще… снаряды идут плотно. Наши вроде бы отвечают, но как-то вяло.
Зеленая ракета. Ну, веселье начинается, вытряхиваю песок из волос и подбираюсь поближе к пулемету. Хороший мой, теперь если кому и верить, то только ему. За все дни ни разу не подвел. Цинки с патронами тут же, ох и повеселимся…
Мощный посыл связи на миг выключает цвета, заставляя вытряхивать из ушей несуществующие пробки.
– Что?
Одновременно разворачиваю пулемет, который взрывной волной чуть сдвинуло в сторону - жутко неудобно. А никто из людей не делает попытки помочь.
– Конни, продержитесь час-полтора. Техвзрывчатку используй.
Карл исчезает прежде, чем успеваю ответить.
Полтора часа… Мы уже вторую неделю периметр держим, так что полтора часа - это не так и много. С другой стороны, если Карл просит, значит… значит Имперцы приготовили неприятный сюрприз.
Например, танки.
И протащили же! Не тупые болванки снарядов, в которых портится нечему, а этих монстров. Черная громада с торжествующим ревом выкатывает из темноты… за ней еще одна и еще… пока нас разделяет метров пятьсот, но даже с этого расстояния кандагарские звери выглядят внушительно. Низкие, приземистые, похожие на закованных в броню черепах, они движутся неспешно, точно знают, что противопоставить нам нечего.
Я видела танки на фотографиях, и на кадрах видеохроник, но чтобы живьем… лязг, грохот, земля ощутимо подрагивает, а ожившие куски железной скалы неотвратимо приближаются.