Книга теней

Любовь имеет много смыслов разных,

И все они - одно, одно для всех;

Она для многих, словно Смерть, опасна

Однако Смерти нет. Есть неуспех.

И неудача часто хуже Смерти...

Так думают влюбленные порой,

Они как перепуганные дети

Но время движется, и вновь за той игрой

Сошлись Она и Он. И нет причины,

Которой бы поверили они,

Чтобы избегнуть гибельной пучины...

Ведь что для них преданья старины?

Сгорая в бездне страсти и желаний,

Они сжигают собственную жизнь;

Не ведая времен и расстояний,

Пируют двое в миг последних тризн.

А после? Охлажденье и расплата...

Но юные не видят наперед

Конца Любви. Сейчас же - горы злата

Он отдает за краткий взгляд Ее...

И все, что во Вселенной есть, поэты

Не могут описать их сладких мук

Они друг другом сыты и согреты,

Их разговор - одно касанье рук.

Нет вечных сил. Любовь - не исключенье,

Она пройдет, оставив яркий след;

И стал тот след причиной появленья

Того, что носит имя "человек"...

"Прекрасное произведение, - согласился Инеррен.
– Только мне-то что до него? Какое отношение имеет Любовь..."

Он оборвал себя на полуслове. Конечно!!!

ЭПИЛОГ

– Итак, господин судья, - завершал Мандор полуторачасовую речь, в которой обрисовал Повелителя Теней как закоренелого преступника и сотрясателя основ Хаоса, - изложенные выше события говорят сами за себя. Вам остается лишь вынести приговор, соответствующий тяжести проступков.

– С моей точки зрения, все действительно завершено, - наклонил голову Сухэ.

В отличие от Мандора и прочих присутствующих, демоническая внешность которых была такой, словно они присутствовали на приеме у самого Короля Хаоса, судья почему-то избрал невзрачную человеческую личину с коротко подстриженными седыми волосами, а облачение его - старый желтый кафтан с затертыми пятнами от каких-то странных составов - наводило скорее на мысль о некоем лабораторном эксперименте.

– Однако никогда не следует пренебрегать законом - пусть даже мы и в Хаосе.
– Он позволил себе небольшую шутку. Присутствующие вежливо засмеялись.
– Подсудимый, вам предоставляется право высказаться.

Инеррен медленно поднялся и краем глаза уловил подбадривающий знак Айры. Он кивнул в ответ. Перед мысленным взором чародея пробежала вся прошлая жизнь, все ее радости и невзгоды.

Вкладывая в слова весь резерв своей силы, он начал говорить. Не руническим стихом-заклинанием, не Высоким Слогом барда - это было небывалой смесью невозможных стилей.

Судьба имеет силу - и законы,

Чтоб власть свою обосновать потом;

Пред ней равны и нищие, и воины,

И короли. Но дело тут в другом:

Судьба свои права не уступает

И никому, по правде говоря,

Они и даром не нужны: едва ли

Способен кто-нибудь их разобрать.

И вечно человек - "Венец Творенья"

Стремится заявить, что он свою

Судьбу творит без всяких принуждений,

Тем отрицая Вечную Игру.

Как маг, я понимал свою ошибку;

Но человек во мне живет всегда

И только иронической улыбкой

Встречал он аргументы о Богах,

О Долге, о Стремленье и Порядке,

О Хаосе и Темной Стороне...

Он будет жить всегда - тайком, украдкой,

Отрывками - но он всегда во мне.

Как можете вы ждать от человека,

Упрямого творения Судьбы.

Разумных черт, коль разума в нем нету,

А есть лишь жажда странствий и мечты?

Как можно называть закон всеобщим,

Коль он основан лишь на вас самих?

Возможно ль по нему признать виновным

Того, кто не изведал дней былых?

Я - человек; и маг, во мне живущий,

Рискует больше, чем любой игрок:

Он полагается на Прихоть и на Случай,

Не одолев свой собственный порог.

Чем может заплатить уже убитый?

Лишиться жизни? Так ее уж нет.

Волшебной силы? Двери все открыты,

И медленно идет его конец.

Еще до первой фразы Прокурора,

Еще до обвинения - вердикт

Был вынесен. Он для меня не новость;

Тому, кто мертв, прикажут вновь: "Умри!"

Но вам претендовать на справедливость

Не стоит. Истины единой нет,

И ваша - только часть. Но я бессилен

Вам доказать ее Путем Теней.

Тропа была извилистой и тяжкой,

Но будь возможность снова все начать

Я сделал бы все то же без оглядки

На нужный вам конечный результат!

Молчание в зале длилось долго. Сухэ пристально смотрел на Инеррена, потом перевел взгляд на Мандора.

У чародея появилась надежда.

– Сдай свой посох, - в конце концов произнес судья.

Инеррен вручил указанное подошедшему служителю.

Посох лег перед Сухэ на гладко отполированную столешницу. Судья еще долго рассматривал его, затем произнес нечто вроде "Мэдванн" и взмахом руки отправил посох в небытие.

– Ты должен покинуть Двор в течение трех дней, - громко объявил свой вердикт судья.
– Иначе...

– Конечно, Лорд Сухэ, - усмехнулся чародей.
– Можете не продолжать. В этой игре я уже участвовал.

Айра не верила собственным ушам. Этого не могло быть!

Лорд Сухэ, Хранитель Логруса, был главным из Посвященных Хаоса! И когда представился отличный случай законным путем рассчитаться с обидчиком... не хозяина, но покровителя или что-то в таком роде, - он ограничивается тем, что лишает его посоха и заставляет сменить место обитания! Ведь Инеррен не применял заклинаний дружбы и тому подобного магического трюка, его стихи были только стихами - убедительными, но не более того. В чем же тут секрет?

Волшебница сама порою была загадкой для исследователей Искусства и его носителей, однако загадкой были сами ее методы, которых она не открывала - что естественно для магов. Но чародей-то ничего не скрывал, все окружающие прекрасно видели и слышали его работу. И при этом эффект оказывался невероятным.

Единственное объяснение - сила личности - было на уровне деревенской ведьмы. Но иного Айра не могла придумать...

А следовало бы. Ведь никто не знал Инеррена лучше ее.

Верно было и обратное.