Кобра

Навстречу ему из тумана выплыла фигура. Малчек сильнее сжал курок, прежде чем узнал широкие, кругло-плечие очертания Грогана, тоже крадущегося с оружием наготове. Тот застыл на мгновение, увидев Малчека, а затем облегченно вздохнул, узнав.

– Какого черта, Гроган? – прошипел Малчек.

Гроган подошел поближе, оставаясь в тени.

– Я слышал шум. Для твоего возвращения было слишком рано, и я вышел посмотреть.

– И оставил дверь открытой? – Малчек махнул рукой в направлении кухни.

– Там Нэнси… единственный выход из кухни через гостиную, – оправдывался Гроган.

– И если ворвутся трое мужчин, как ты думаешь, она справится?

– Я думал, Эдисон всегда работает в одиночку.

– «Всегда» – это слово, которое никогдане следует использовать, когда имеешь дело с ребятами вроде Эдисона. Что-нибудь видел?

Гроган покачал головой и засунул револьвер в кобуру.

– Что это был за звук? – Малчек даже не пошевелился, чтобы убрать свой револьвер.

– Вроде стук какой-то… как будто что-то упало. Но все окна закрыты, никаких следов на гравии, ничего.

– Хорошо, пойдем в дом, а через десять минут еще раз сделаем обход.

Он втащил Грогана в темную кухню и захлопнул дверь, закрывая ее на замок. Подойдя вместе с ним к двери в гостиную, Малчек сказал:

– Иди прямо через коридор, выйди через парадную дверь и обойди дом снова.

– Но ты же сказал подождать десять минут?

– Ты меня хорошо слышал?

– Ну да… ты сказал…

– Значит, если снаружи кто-то есть, он слышал меня тоже. Двигайся.

Малчек назвал свое имя, и они вместе вошли в гостиную. Нэнси целилась из револьвера в дверь, положив дуло на спинку софы и придерживая левой рукой кисть правой. Она выглядела испуганной, но дуло не тряслось. Облегчение смягчило черты ее лица, и она опустила оружие, когда они приблизились. Гроган, не останавливаясь, направился к двери.

– Проверь, как она, – сказал Малчек Нэнси и проследовал за Гроганом. Они бесшумно открыли входную дверь и разошлись в разные стороны. Две минуты спустя они встретились у двери кухни.

– Наверно, это был кот или что-то вроде, – сказал Гроган. – Извини.

– Тебе пришлось бы извиняться гораздо больше, если бы это оказался двуногий зверь.

Малчек дернул за ручку двери – замок держал плотно. Они прошли по гравию к изгороди, разделились и через секунду растворились в тумане. Малчек шел с опущенной головой, светя под ноги карманным фонариком, прикрывая свет ладонью, в поисках… чего-то. Чего угодно.

Они вернулись ни с чем и вошли через парадный вход. Малчек закрыл дверь на два замка и задвигая засовы, которые находились вверху и внизу двери.

– Хорошо подышали свежим воздухом.

Гроган закашлял:

– Это ты прав.

Он кашлянул снова.

Через пять минут после того как они уселись в гостиной, раздался звук, что-то вроде глухого стука, точно такой же, как описал Гроган.

– Вот опять.

Они прислушались. Стук повторился, а затем раздался еще один звук, как будто что-то тяжело и неохотно съезжало над ними по крыше.

– Эй, посмотрите-ка на экран, – Нэнси показала на экран телевизора, по которому побежали помехи, хаотически перемешивая цвета. – Да это всего лишь антенна. Парень, наверно, ее как следует не прикрутил.

– Какой парень? – спросил Малчек обманчиво тихим голосом.

Ее лицо застыло, и она, запинаясь, сказала:

– М…Мэри сказала, что у них были неполадки с антенной сегодня утром. Из управления прислали человека, чтобы ее наладить. Он был на крыше сегодня днем, и после этого изображение было нормальным. Ты же видел.

– О, Господи милосердный! – взорвался Малчек. – Почему ты мне об этом не сказала? Почему Фидлер и Дэн мне не сказали? Как, вашу мать, я должен выполнять свою работу?

Нэнси оправдывалась:

– Но его прислали из управления. Я тоже об этом подумала, но Мэри сказала, что у него было удостоверение, что он не зашел внутрь дома и что он негр. Эдисон не…

– Мне нет дела, даже если он фиолетовый и без штанов распевал национальный гимн Австралии. Я должен знать все, что здесь происходит!

Его лицо побелело от гнева, и он опять потянулся к кобуре. Гроган начал неуверенно подниматься, и Малчек рявкнул на него:

– Давай, давай, толстый сукин сын, вставай, пошли! Он был на полпути к двери, когда раздался еще один, более тяжелый и громкий стук снаружи, за которым последовала яркая вспышка за окном. Даже через толстые шторы она ослепила их на Мгновение серебристо-голубым светом, и послышался оглушительный треск. Свет сменился на темно-красный и начал мерцать.

– Черт! Черт! Черт!– заорал Малчек. – Поставил таймер с зажигательной бомбой, подлая сволочь!

Он ринулся в холл, Гроган – за ним. Нэнси схватила трубку телефона и начала отчаянно набирать нужный номер.

Гроган закрывал на засовы входную дверь, управляясь одновременно с замком и пистолетом. В окна по обе стороны двери было видно, как потоки пламени срывались вниз с карниза крыши и отскакивали от гравия.

Малчек побежал в комнату Клер. «Я должен был подумать о крыше, я должен был проверить, когда приехал, ведь было еще светло. Безмозглый сукин сын!» – проклинал он себя.

Эдисон прекрасно знал, что люди, находящиеся в доме, от скуки будут постоянно смотреть телевизор. Винтовка с глушителем и хорошее зрение, множество домов в округе, пустых по утрам, – и стреляй в опоры антенны, пока она не свалится. Все просто. Обитатели дома немедленно вызвали телемастера.

Малчек ворвался в комнату Клер и, не веря своим глазам, уставился на пустую кровать. Позади него раздалось журчание воды из бачка, и он оглянулся. Свет из ванной клином падал на ковер. Малчек кинулся туда и втолкнул сонную и изумленную Клер обратно в выложенную кафелем комнату, выключая свет. Она потеряла равновесие и с размаху села на край ванны, хватаясь рукой за клеенчатую занавеску. Малчек закрыл дверь, и наступила полная темнота.

Спустя несколько секунд, размягченным таблетками голосом Клер сказала:

– Дорогой, нам нужно прекратить встречаться подобным образом, сантехник что-то заподозрил.

– Заткнись.

Медленно он повернул ручку и потянул дверь на себя, оставляя щель в полдюйма, чтобы видеть коридор. Дверь спальни Клер была открыта, как и дверь, ведущая к холлу у входной двери.

– Это… – начала она снова, и ее голос стал жестче от реальности, грубо прорвавшейся сквозь барбитуратную пелену.