Кобун

Уже в коридоре к кабинету директора чуть притормаживаю. Продолжаю идти, но неторопясь, вальяжно. В эту часть школы обычно стараются лишний раз не заходить, чтобы не попадаться на глаза учителям и главному небожителю - господину Кимуре. Пусто. Относительно тихо. Я даже не реагирую на сумбурный топот за спиной.

Влепившись мне в бок, Иошиэки толкает изо всех сил в ближайшее окно. Группируюсь, прикрываю лицо локтем от острых осколков. Лечу вниз, успев разглядеть шикарный разлапистый куст прямо под ногами. В него и десантируюсь, закончив падение перекатом. Лежу в позе эмбриона, продолжая страховать голову от летящего сверху мусора. Но - вроде пронесло, без серьезных последствий. Конечно, вывалиться со второго этажа неприятно, но для меня не смертельно. И кустику спасибо, я даже пятки не отбил.

Сел, ощупал тушку со всех сторон. Ничего не болит, нигде не отдает. Хотя пиджак в остатках сломанных тонких веточек и кисть чуть расцарапал. Неглубоко, но кровит, зараза. Ладно, пока не буду трогать, даже чуть-чуть размажу, чтобы видно было какой я весь израненный.

Дверь на крыльцо распахивается, оттуда вываливается перепуганная процессия с математиком во главе. Абэ-сэнсей как раз собирался препарировать несчастных школьников после большой перемены, а тут мимо него людьми разбрасываются. Похоже, он так испугался, что даже сразу меня и не узнал.

– С тобой все в порядке? Ничего не сломал?

– Не знаю, Абэ-сэнсей. Вроде нет.

– У него стресс!
– заявляет физкультурник, тыча пальцем в окровавленную руку.
– Надо немедленно к врачу!

– Может, сначала в наш мед-кабинет?
– пытаюсь я погасить нарастающую панику.
– Посмотрят и решат что дальше.

Медленно поднимаюсь, начинаю отряхиваться от налипшего мусора и мелких осколков. Смотрю на зажатый в левой руке комок бумаги. Вот же нехороший человек Иошиэки, я из-за тебя копию сертификата испортил...

***

В кабинете господина Кимуры аншлаг. Кроме него сидят еще трое учителей. Математик, которого считают куратором нашего класса. Физрук, на ком висит обеспечение общего порядка на переменах. И старая мымра Накадзима, учительница английского. Иностранные языки ненавидит вся школа, а старуха ненавидит бездарей, не способных внятно прожевать “зе тейбл”. Но за долгие годы работы учителем Юки Накадзима обзавелась разными полезными связями по всему Токио, чем с удовольствием пользуется директор. Он англичанку пихает на любые официальные мероприятия, где нужно присутствовать и надувать щеки. Самому господину Кимуре некогда там бездарно тратить время.

– Тэкеши-сан. Расскажи, пожалуйста, что произошло?

– Меня выбросили в окно, Кимура-сэнсей.

– Вас? Почему?

– Насколько я понял, некоторым ученикам школы не понравилось, что в ее стенах появился абэноши. Да, вот сертификат, господин директор. Я прошел официальное тестирование и меня зарегистрировали в обще-японском реестре. Прошу прощения, что бумага испачкалась. Завтра я принесу еще одну копию.

– Не надо, меня вполне устроит и эта...

Аккуратно разгладив листок, мрачный Киоши посмотрел на кровавые пятна, разводы грязи и дырку от сучка. Молча переложил копию на край стола и спросил:

– Кто это сделал?

– Прошу прощения, Кимура-сэнсей, но я не хочу об этом говорить. Это личное.

– Нападение на вас считаете личной проблемой?

– Совершенно верно. Я разберусь с этим. Обещаю, что школа не понесет какого-либо ущерба от моих действий. За разбитое окно я заплачу.

В кабинете повисает тишина. Первым в себя приходит физрук:

– Мы должны вызвать полицию, начать расследование! Расспросить школьников о произошедшем, выявить зачинщика! Вопиющий случай, такое нельзя оставить без внимания!

Словно сова, поворачиваю голову в его сторону и говорю:

– Ивасаки-сэнсей, разрешите я процитирую вам одно положение, которое максимально полно опишет текущую ситуацию?.. “Человек, попавший в неприятную ситуацию по причине козней врагов, не должен их ненавидеть за это или презирать. Нельзя быть небрежным в выборе возможного ответа. И нельзя показывать свои устремления окружающим - ни жестом, повинуясь внезапному порыву, ни криком отчаяния или боли. Ваши враги могут услышать или увидеть это и постичь тайную суть мести, которую вы задумали. Помните об этом и отвечайте адекватно чужим злодеяниям”... Книга “Трех колец”. Первый официальный трактат, посвященный воспитанию абэноши и тому, как им стоит поступать в сложных жизненных ситуациях.

– Это вы к чему, Тэкеши-сан?
– удивляется физкультурник. За меня отвечает госпожа Накадзима.

– Согласно эдикту Его Императорского Величества, одаренные приравнены в правах к самураям. И вопросы чести могут решать сами, не привлекая к этому полицию или другие государственные структуры. Да, после совершения мести они подсудны и предстанут перед властями. Но то, как именно одаренный ответит на чужую подлость и удар в спину - исключительно их личное дело. Мы не имеем права вмешиваться в это.

Я даже зауважал старуху. Я эту мишуру вычитал вечером, разбирая выданные Мураками буклеты. Меня еще позабавило, что помешать мне отрубить кому-нибудь голову официально не могут, а вот судить потом за это и влепить пожизненное - уже вполне в рамках законодательства. Скорее всего отсидку в тюрьме заменят на работу в закрытом заведении для одаренных. Но выверт менталитета - просто отвал башки. Все, как любят японцы - наискосок и с древними ритуалами в придачу.

Поднявшись, снова кланяюсь:

– Накадзима-сэнсей права. Я лишь повторю снова: мои действия никоим образом не отразятся на школе. Но, если господин директор считает, что я создаю проблемы, то могу завтра подать заявление об уходе. Мне предлагали государственный лицей в Мисиме. Я отказался. Хочу закончить старшую школу Мейхо.

– Если ко мне прийдут люди из полиции, я буду расстроен. Надеюсь, этого не случится, - роняет в ответ Кимура. Директор не хочет упускать синицу в руках. И как именно я буду гасить возможный конфликт - его якобы не касается. Главное - не выносить скандал на люди.

– Домо аригато гозаймасу, Кимура-сэнсей. Благодарю за оказанное доверие. С вашего разрешения, я бы хотел сейчас пойти домой. Отдохнуть.

Жду, склонившись в поклоне, разглядываю замотанную бинтом руку. Медсестра не просто промыла и обработала царапину. Она постаралась из меня сделать героя эпической битвы. Дай ей волю и голову бы в белоснежный кокон замотала.

– Конечно, Тэкеши-сан. Можете идти. Я вас отпускаю.

В классе бедлам. Пока математика нет, народ разбился на кучки и с жаром обсуждает произошедшее.