Кобун

– На мой взгляд все отлично, Кавакубо-сан.

– Да?.. Тогда предлагаю пока вернуть все мастерам, они закончат через полчаса.

Достаю из кармана листок бумаги, протягиваю его хозяйке салона:

– Можно на плотном круглом куске материи вышить белой нитью эту эмблему? Черный фон, белая нить.

– Ваш герб?

– Совершенно верно, Кавакубо-сан.

Обе женщины разглядывают знак Инагава-кай. Поднимают на меня глаза: абсолютно нечитаемый у хозяйки и с проблесками узнавания у моей подруги.

– Пришивать пока не хотите?

– Я надеюсь получить разрешение на это к понедельнику. Тогда подъеду и мы сможем разместить герб на выбранном месте.

– Давайте ваш рисунок. Через тридцать минут все будет готово.

С легким поклоном вручаю бумагу. Хозяйка прощается и уходит. Я поворачиваюсь к Хиро и тихо говорю:

– Я ведь предупреждал, что ты познакомилась с нехорошим человеком. Еще не поздно отказаться и забыть меня.

Симидзу аккуратно закрывает блокнот, грустно улыбается и отвечает:

– Жить вообще вредно. Говорят, от этого умирают... Я нашла интересную выставку на утро субботы. Если захочешь, буду рада с тобой туда сходить.

– Пришли, пожалуйста, информацию о ней. Адрес и когда тебе удобнее, чтобы я заехал. Если у меня не случится чего-нибудь экстраординарного, я обязательно буду у тебя в субботу утром.

Что же, выбор сделан. И мной, и ей. И нам теперь с этим жить.

Забрав покупки, притормаживаю рядом с улыбающейся хозяйкой:

– Гомен-насаи, Кавакубо-сан. Надеюсь, у вас не будет проблем из-за моих визитов. Не удивлюсь, если по Токио пойдут слухи, что в этом салоне заказывают костюмы люди, с которыми большая часть местной элиты не желает иметь ничего общего.

Это я про Нобору Окамото. Пятидесятилетний громила умудрился подобрать себе костюм, в котором выглядит абсолютно квадратным - эдакий человек-скала.

Дизайнер смотрит на него, затем на меня и начинает смеяться:

– Проблемы? Тэкеши-сама, вы просто очаровательны! Поверьте, когда бомонд узнает, что мои вещи выбрали столь серьезные люди, очередь будет торчать на улицу! Одно дело - состоять в вашей организации. И совсем другое - походить на крутых парней, способных... Как вы сказали? Способных решать любые вопросы? Считайте, что я сэкономила на рекламе... Кстати, если ваше руководство не будет против, то подумайте над моим предложением. В Европу я везу новую коллекцию. Когда вернусь, то хочу заказать новые билборды на фасаде. Если вы не против - ваше лицо в новом костюме украсит это здание.

Неожиданно. Хотя - если я хочу торговать рожей для молодежи, то предложение интересное. Надеюсь, оябуну тоже понравится.

– В понедельник смогу ответить на ваш вопрос.

– Очень хорошо. Мы уезжаем в следующий четверг. Вернемся где-то через месяц или полтора - смотря как пойдет заключение контрактов.

– Какая-нибудь помощь в подготовке нужна? Транспорт или еще чего-нибудь?

– Осорэиримас, Тэкеши-сама. У нас все готово. Но если что-нибудь понадобится, я передам через Симидзу-сан. Вы ведь поддерживаете с ней контакт?

– Хай, Кавакубо-сан. Да, в любое время дня и ночи.

– Тогда она позвонит и скажет, если неожиданно случится какая-нибудь накладка.

Встав совсем рядом, женщина поправила мне галстук и прошептала:

– Я тебя только об одном прошу, мальчик мой... Хотя, какой ты мальчик. У тебя глаза как у Франческо, моего старого итальянского друга. Об этом не шепчутся на всех углах, но Франческо несколько раз меня серьезно выручал. А ведь он ликвидатор в сицилийской коске... Так вот, мальчик мой. Береги Симидзу-сан. Она мне как дочь. Постарайся не впутать ее в свои проблемы. Ради меня.

– Обещаю, Кавакубо-сан. Если будет надо - за нее порву любого. Но и мои дела и проблемы не принесу в ее дом.

– Аригато гозаймасу, ты сказал - я услышала... Приходи в понедельник, пришьем герб, как положено.

***

Шестнадцатый этаж, но другая комната. Большая, просторная, практически пустая. У левой стены небольшой алтарь. В воздухе ощущается слабый запах благовоний - комнату специально освятили перед церемонией.

На алтаре горят двенадцать свечей, рядком лежат подношения: глиняная бутылочка сакэ, стакан для него, три белоснежные горки соли на удачу и две сырые рыбины. Одна побольше, другая поменьше - как символ разницы в статусе между старшим и младшим членами борекудан.

Я в черном кимоно, сижу напротив оябуна. Старик тоже в классическом японском наряде, с вышитым на левом плече гербом клана. Сбоку от нас застыл Кэйташи Симидзу. Он наливает сакэ в чашку Акира Гото, затем мне. Старику почти до краев, мне на самом донышке. Так положено - на ком большая ответственность, тому и чашу горькую.

Отпив глоток, Гото-сама протягивает мне глиняный сосуд. Я допиваю все, заворачиваю чашку в рисовую бумагу и прячу в карман. Теперь этот стаканчик будет считаться символом моей верности Семье.

Поднявшись, подходим к алтарю. Приносим дары, пролив несколько капель сакэ на камень, украшенный иероглифами.

– Сегодня семья Инагава-кай приняла нового сына. Будь достоин своего отца и братьев, Тэкеши-кохай. И семья позаботится о тебе.

– Домо аригато гозаймасу, господин. Я оправдаю оказанное мне доверие.

Через час, переодевшись, сижу с другими “мордастыми” в ресторане. Празднуем. Я заранее набил брюхо, плюс заглотил пару изрядных кусков масла. Надеюсь, это поможет опьянеть чуть позже. Потому что отказаться с каждым из “братьев” выпить чашку сакэ - это оскорбить в лучших чувствах. Хоть моя рожа особо и не примелькалась пока, но общую информацию друг другу уже пересказали. И то, что я слабый одаренный. И что придурка Фудзивару уронил касанием пальца. И что умудрился договориться с ёкаем из проклятой американской железки, которая никому другому в руки не давалась. В конце стола сидят Масаюки и Окамото. Они официально признаны снова членами Инагава-кай со всеми правами и обязанностями. При этом - подчиняются напрямую мне.

Выдержав небольшую паузу, прорываюсь через пьяные разговоры:

– Дети Инагава-кай и братья! Прошу чуть-чуть вашего внимания!..

Встаю. Поднимаю чашу с сакэ, которое перед этим успел изрядно разбавить незаметно водой. По башке все же молодому телу спиртное лупит со страшной силой.

– Все мы - дети Нихон. И у каждого из нас есть три отца. Первый - кто подарил нам жизнь. Второй, кто заботится о нас, наш оябун. И третий - кто беспокоится о каждом японце... Я предлагаю выпить за микадо! За сына бога, который заботится о всех нас! Кампай!

– Кампай!
– восторженно ревут остальные, вскакивая на ноги.

Опустошив чашу, наливаю снова.

– Второй тост - за главу нашего клана. За Сэйдзё Инагава. Потому что Инагава-сама принял наш клан у предшественников и ведет к процветанию. Благодаря ему Инагава-кай уверенно входит в число лидеров борекудан в стране и занимает первое место в мире. За Сэйдзё Инагава! Кампай!

– Кампай!

Подняв в третий раз чашу, жестами прошу тишины. Дождавшись, когда народ вокруг чуть успокоится, кланяюсь сидящему во главе стола Акире Гото: