Кобун

– Само собой. Продемонстрирую, насколько байки меня терпеть не могут.

Но круг смог сделать, хотя пару раз чуть не завалился. И не скажешь, что камешек под колеса попал, дорожки идеально ровные. Просто не велосипедист я, совсем. В детстве катался, потом руки не доходили. И мотоциклы любил со стороны. Особенно если ночью мимо под окнами пролетают. Проснешься и изъясняешься в любви, демонстрируя богатый словарный запас.

К пяти вечера начали собираться по домам. Из всех развлечений больше всего понравилась “Арктика” и мягкие футбольные мячи. На мотоциклике покатались все, кто хотел. Даже Хиро попробовала. Я бежал сзади и придерживал за сиденье. Сказала, что понравилось и подумает насчет скутера. В Токио это - очень распространенный вид транспорта.

Мало того, я сумел убедить трех строгих мам, что их пацанам ничего не грозит, после чего ребятня и каталась, и просто бродила рядом с нами, участвуя в играх. Позже подтянулись и другие пары, кто гулял в парке. Вода и угощения - бесплатные. Народ доброжелательный. По бокам от флажков - раскладные столики с кучей буклетов волонтерских организаций. Это я заранее озаботился, набрал, что сумел. Плюс - лежит маленькая книжка-раскладушка, где крупными иероглифами написано о будущем клубе поддержки районных инициатив. С фотографией на первой странице из трех скомпонованных кадров. Слева - стройка с расставленной техникой, справа образец будущей реновации с фасада, в центре босодзоку. Умудрился подловить их, когда на парковке мирно в кучу сгрудились. Обычные подростки на фоне байков. Никакого официоза.

Когда стали собираться, Горо-сан спохватился:

– Все сюда! Будем считать результаты голосования!

А что там считать? Я аккуратно поспрашивал банду и предводителя, потом простимулировал малолетних выборщиков конфетами и теперь во второй слева корзине больше всего мячей. Мало того, трехлетняя девчушка поступила проще - собрала остальные ведерки и высыпала содержимое туда же. Ведерки прихватила с собой - у нее на берегу пруда полоска песочного пляжа, надо куличи достраивать.

– Глас ребенка - глас божий, - подвожу итог и объясняю: - Большинством присутствующих наш клуб теперь будет называться: “Ятагарасу Йокогамы”.

Гото выдергивает флагшток с флагом, на котором расправил крылья черный ворон с тремя лапами. Да - в Нихон это одно из местных божеств. Участвовал в основании государства. Очень популярная птица. Теперь будет и нашим талисманом. Не только футболистам им хвастать.

Убираем мусор в мешки, наводим лоск после посиделок. Я подхожу к Кэйташи Симидзу, который дожевывает клубничный рулет:

– У тебя на вечер какие планы? Часиков так с восьми? Сильно занят будешь?

– Неа. У Сузу-тян домашний ужин, поэтому сяду с парнями в баре и буду смотреть бейсбол. Или футбол. Или еще чего-нибудь столь же интеллектуальное. А что?

– Я постараюсь подергать тигра за усы. Похоже, проснулись наши неизвестные доброжелатели. Если что, будь на телефоне. Вдруг потребуется следы подчистить или просто кому-то морду набить.

– Вас троих хватит?

– Центр города, парк Мокусеиномори. Вряд ли они туда дивизию пригонят. Но заранее подгонять братьев не хочу - спугнем.

– Тебе виднее. Тогда я из бара стукнусь к вакагасире Ватанабэ, Такамацу его район. Он тоже большой любитель кулаками помахать, вы с ним одного поля ягоды.

– Спасибо. Ну и сам на телефоне будь, мало ли что.

Кэйташи добывает следующий рулетик. Он все услышал и виду не показывает, насколько ему стало интересно. Более чем уверен, что трубу станет весь вечер держать под руками.

– Само собой. Главное, оставь нам кого-нибудь на закуску.

– Мочирон, Кэйташи-сан. Давай, до встречи. Я пойду поработаю такси...

Глава 19

Мы едем в парк, где нас будут убивать.

Интересно, кто из троих в машине самый адекватный? Ладно я - мне с этими неизвестными уродами в любом случае надо разобраться. Причем так, чтобы раз и навсегда обить охоту лезть в чужую песочницу. У меня громадье планов и разные тайные организации в них никак не вписываются.

А вот Нобору с Масаюки что гонит? Проклятый менталитет? Оябун сказал “надо” - под козырек и с грудью на пулеметы? Похоже на то. А еще - у них даже вопроса не возникает, можно ли поступить иначе. Для них мир делится на две половинки: свои и чужие. За своих надо умереть при случае. Чужих покрошить. Все. Черное и белое. Без полутонов. Поэтому на нас надеты бронежилеты под пиджаки и куртки, под рукой лежат тактические черные шлемы, честно купленные на каком-то из военных складов. Оружие заряжено, Масаюки левой рукой придерживает катану. Как понимаю, он ее забросит на перевязи за спину, чтобы было чем тыкать неприятеля, расстреляв все патроны. Я же играюсь с новым странным талантом - определяю в мелькающих мимо сумерках живых людей. Утром в магазине умудрился обнаружить багофичу. Как будто прислушиваешься к тишине вокруг и мир расцветает еле слабыми всполохами жизненной силы. Чуть-чуть, на фоне солнечного дня и не заметно. А вот вечером - слабые изумрудные тени, на грани восприятия. Надеюсь, в будущей заварухе мне это не помешает. Если наши игрушки заглушат или вообще спалят визоры у нападающих, то работать придется по вспышкам выстрелов. И тогда у меня будет крохотное преимущество - я смогу подловить чужаков первым в кустах. Может, это уравняет шансы. Ведь нас уже ждут и наверняка позиции подготовили. А тут я, как слон в посудной лавке: “Конбанва, чем порадуете?”

– Почти на месте, - сообщает Нобору, прокатив мимо огромной парковки и вырулив на узкие дорожки между высоких деревьев и кустов. Без десяти девять вечера, в парке никого нет. Вообще никого. Хотя я ради интереса глянул - ресторан работает. Интересно, посетителей хоть вывели ради безопасности или гаврикам на них плевать? Сбоку долетает шум взлетающего самолета - ангары и строения воздушной базы службы спасения Тачикава . Туда соваться вообще не стоит - территория окопана глубоким узким рвом и затянута металлической сеткой. Полезешь - охрана запросто за террористов примет. И указания у них на этот счет однозначные - сначала стрелять, потом трупы разглядывать. Но нам это на пользу. Почему? Потому что враги шуметь вряд ли будут активно. Нас же ничего не сдерживает. Нам надо отмахаться и удрать по возможности. А что потом - пусть полиция разбирается. Потому что патроны все протерты ацетоном, на руках перчатки и стволы позже сбросим. Нас тут не было.

Подъезжаем к большому кругу. По указателям - прямо. Слева стоит невысокий раскладной заборчик, рядом возится мужик в ярком-желтом жилете и каске. Еще дальше по левому проезду, буквально на грани видимости, припаркован грузовик. Стоит так - чтобы не протиснуться. А еще я замечаю крохотные зеленые росчерки по бокам дорожки впереди. Наши клиенты.

Оглядываюсь - позади выползает еще одна тяжелая машина с выключенными фарами и габаритами. Все, мышеловку захлопнули.

– Влево, дави урода и до упора. Не сможем проскочить - выходим и принимаем бой!
– командую я, надевая каску.

Нобору молча резко выкручивает руль, “крайслер” с ревом устремляется вперед. Не ожидавший такого фокуса “ремонтник” подлетает от удара вверх и кувыркается через крышу. Следом летят обломки ограждения.

По боку словно горохом сыпанули. Началось веселье, у народа нервы не выдержали. Звонко цокают пули в переднее боковое стекло - это пытаются Масаюки укокошить. Но мы проскочили и теперь прем к грузовику, перегородившему дорогу. На его черном контуре проступают два зеленых силуэта:

– Стрелки прямо, один в кабине, второй у заднего колеса.

Огонь резко усилился, машина затряслась и присела на брюхо - колесам хана. Не укатиться. Одновременно с этим по капоту словно кувалдой ударили, вдавив внутрь. Двигатель взревел и заглох. Вот же чертовщина! Ублюдки с собой абэноши притащили!

– Влево!

Водитель успевает направить “крайслер” на заднее колесо. Резкий удар и вопль - у боевика снизу все в фарш. Жму кнопку комплекса радио-электронной борьбы, распахиваю дверь, выкатываюсь наружу. Вскочил в полуприсяд, первые две пули из “ТТ” на добивание, остатки магазина по кабине. Лобовое у нас пошло трещинами после ударов, но выдержало. Теперь стекло все в буро-серых ошметках от разлетевшихся чужих мозгов. Из приоткрытой дверцы грузовика медленно вываливается еще один покойник. Все же я его достал. А не надо пытаться у меня под носом в тенечке рассиживаться.