Кодекс чести партизана

Партия наша становится на ночлег, заводит пикеты, заставы и посылает разъезды – кажется, этого довольно!.. Сколько и тут нужно сметливости! Какого рода местоположение избрала партия: лесистое или открытое? возвышенное или плоское? находятся ли вблизи глубокие лощины, широкие рытвины, деревни, господские дома, церкви и кладбища с оградами? Все сие служит основанием расположения застав и пикетов; ибо малейшая оплошность в сем случае причиняет опаснейшие последствия: нерадиво открытый брод, тропинка, проложенная по горе и извивающаяся между кустами, болотами и хлебами, загороды, крутой берег с твердой отмелью, сады, продолженный холм, длинная цепь высот – все сии обстоятельства суть средства для нечаянного неприятельского нападения на партию и для нападения партии на неприятеля.

Но сколько представляют опасностей ночные экспедиции? Затруднение в близком и в то же время в тайном подступлении, предшествующем атаке, без коего успех всегда сомнителен; легкая ошибка в размере расстояния или какого-либо препятствия; ошибочное направление части партии, посланной в обход; неизвестность точного размещения войск неприятельских запутывают дело и причиняют бесполезную потерю людей и времени.

Успехи облегчают предприятия, но в неудачах препятствия рождают препятствия. Тогда уже не один главный неприятельский отряд должен быть надзираем начальником партии; он обязан обеспечивать фланги и тыл части своей со строжайшей бдительностью и всечасно быть в готовности отражать силу силой, деятельность деятельностью и хитрость хитростью. Тогда обстоятельства бросают его в места неизвестные или известные представляются ему в другом уже отношении к обстоятельствам; тут делаются необходимыми верные расчеты, точные предположения, уменье – столь редкое – пользоваться случаем и мгновеньем.

Рядовой и унтер-офицер Лейб-гвардии Казачьего полка, 1812–1814 гг.

Самое малейшее по видимому обстоятельство нередко бывает причиной последствий важных: оно препятствует или помогает отступлению партии, понуждает ее отбиваться от опасного натиска или самой предпринимать успешное нападение и одним ударом освободиться от грозящей гибели и обратить победу на свою сторону.

Есть хитрости, которые бывают пренебрегаемы по чрезвычайной простоте своей, но которые почти всегда удаются. Надменного партизана можно завести в засаду легче другого, уступив ему несколько раз место и разглашая между жителями, что с ним опасаются входить в дело. Партизана, так сказать, застенчивого, но превосходного в силах, можно пугать частыми ночными нападениями, умножением огней бивака и размещением оного по окружным высотам, полускрытыми движениями на фланги его партии и даже передками телег, которые, будучи выставлены на высоту с положенными на каждой из них бревнами, обороченными концом к неприятелю, представляются издали орудиями. Позади них, как я уже говорил, становятся каши, коих один фланг скрывается лесом, пригорком или деревней. Над искусным же партизаном нельзя взять превосходства другим образом, как внезапным и, так сказать, отчаянным нападением со стороны, которую полагает он непроходимой.

Часто мудрость бывает сбиваема с пути другого рода мудростью, которую глупцы называют сумасбродством. Кто знает, что произойти может, когда после поражения партии часть отборных казаков ворвется решительно во время сумрака с неожиданной стороны в середину партии победившей и (как то случается обыкновенно) столь же расстроенной, как и побежденная? Каждое годовое время не представляет ли особенные средства к защите и предприятию? Весной разлитие вод, которые, ужасая взор, успокаивают неприятеля в рассуждении нечаянного нападения, но через которые, однако ж, всегда можно отыскать броды и воспользоваться его нерадением; летом – густота лесов, осушение рек, за которыми по привычке еще все европейские войска берут позиции; осенью – мрачность ночей, туманные дни; зимой – замерзание рек, болот, глубоких и высокобережных ручьев, следы проходящих войск, обыкновенное расположение их около деревень, смежность теплых изб с биваками, увлекающих солдата в деревню и причиняющих по ней рассеяние партии, – что производит медленность сбора во время тревоги: одним словом, бесчисленное множество случаев, кои все описать трудно и для употребления коих с успехом самый даже навык недостаточен.

Обер-офицеры Лейб-гвардии Казачьего полка, 1812–1815 гг.

О прикрытии собственного сообщения и продовольствия

Представя способы, как пресекать неприятельское сообщение, я считаю необходимым говорить и о тех, посредством коих мы можем предохранять собственное наше сообщение; иначе выгоды наши в партизанской войне превосходили бы неприятельские только со стороны большей ловкости казаков наших: превосходство весьма неполное, без совершенной уверенности в безопасности источника силы и существования нашей армии.

И подлинно, к чему послужит взятие транспортов и разорение магазинов противника, преграды, воздвигаемые против сообщения и отступления его, когда мы сами подвержены будем той же участи! Долго ли продлится действие армии, следовательно, и действие наступательных партий (коих долг применять направления свои к ее направлениям), когда она лишится всего для войны необходимого?

Воспользуемся же не только превосходством в ловкости легких войск наших, но и многочисленностью их, позволяющей нам вести оборонительную партизанскую войну, не ослабляя через то ни линейных сил наших, ни наступательных партий; напротив того, обращая в пользу бесполезное и во многих случаях вредное присутствие всех башкирских, калмыцких и татарских войск, которые по сие время только что обременяли армию и опустошали окрестности, ею занимаемые.

Сие ведет нас к предложению образования двух оборонительных партий, для прикрытия обеих сторон нашего пути сообщения и путей продовольствия. Этого не довольно: сохранения сей столь важной части театра войны требует равномерно и того, чтобы образ прикрытия его тесно сопрягался с устройством транспортов в их шествии, дабы, в случае внезапного появления неприятельской партии на пути нашего сообщения, каждый транспорт мог сам собой отразить ее нападение без помощи или, лучше сказать, без надежды на помощь постоянного войска.

Вследствие сего я разделяю мероприятие сие на внешнее и внутреннее. Первое будет обязанностью оборонительных партий, а последнее – самих транспортов и прикрытий оных.

Употребление башкирских, калмыцких и татарских полков в наступательных партиях, на аванпостах, в главных и корпусных квартирах и на посылках, разрушая между ними единство в ходу службы их, приводит в совершенное ничтожество войско, могущее быть полезным через совокупное стремление к одной цели. Принимая в уважение меньшую ловкость означенных полков в сравнении с донскими, черноморскими и уральскими полками, нужно при составлении каждой оборонительной партии заменить качество количеством. Сверх того, употребить в состав их такого рода силу, которая бы, невзирая на самое поражение иррегулярных войск, всегда представляла им средоточие и служила бы корнем всех отраслей отряда. Для сего я предлагаю образование двух только партий, не более; каждую из равного числа калмыцких, башкирских, татарских полков и одного регулярного легкоконного полка с четырьмя орудиями конной артиллерии.

Обязанности начальника оборонительной партии состоят: в открытии неприятельской партии прежде, нежели она приблизится к черте фланга нашей армии; в подробнейшем и верном познании силы оной партии и в преграждении стремления ее к нашему пути продовольствия или посредством боя, или посредством истребления переправ, заваления лесов засеками и пр.; как скоро неприятельская армия покажется на дистанции оборонительной партии, начальник ее немедленно дает знать в ближайший магазин или этапу как о появлении, так и о силе и направлении партии; когда неприятельская армия тронется к отступлению, тогда оборонительные партии, будучи свободными, соглашают действие свое с наступательными партиями, предшествующими неприятельской армии и следуют по обеим сторонам оной; днем не позволяют обозам, фуражирам и усталым удаляться от дороги, армией избранной, а ночью тревожат войска, останавливающиеся для отдохновения (в сем случае ведется очередь полкам, долженствующим каждую ночь нападать на биваки неприятельские и содержать их в беспрерывном беспокойстве); он должен сберегать спокойствие жителей той области, в которой действует, и не касаться до их собственности; сверх сего руководствоваться правилами, изложенными мной в статьях о наступательных партиях, с исключением: 1) подвод для больных, кои отсылаются в ближнюю этапу, оттуда в ближний госпиталь и 2) пристани, вместо которой служить может ближняя этапа или ближний магазин (этапы учреждаются по линии продовольствия на двадцати верстах одна от другой).

Внутренняя защита пути продовольствия не менее состоит в порядке шествия и в оборонительном построении транспорта, как и в достаточном количестве линейных войск, транспорт охраняющих; ибо сколько шествие оного ни было бы порядочно, сколько оборонительное построение его ни было бы твердо, никогда двадцать пять казаков с подводчиками не в состоянии сами собой противостоять нападению самой слабой партии. Но мало также принесут пользы и мечтательные, поныне употребляемые прикрытия из солдат, закладывающих под кули заржавленные и безкремневые ружья свои и бродящие по придорожным деревням для грабежа. Желательно, чтобы военное управление, пекущееся об усовершенствовании всего того, что касается до внутреннего образования армии, обратило внимание свое и на сию столь важную часть военного устройства!

Три способа к сему представляются: 1) состав прикрытия из действующих двух цельных пехотных полков; 2) из излишних людей от круглого счета пехотных полков, армию составляющих; 3) из полков, исключительно для сего рода службы образованных. ‹…›

Священный долг начальника транспорта или отделения состоит в обороне оного до последнего дыхания; лучше два, три дня отбиваться, на два, на три дня отсрочить доставление пропитания, нежели вовсе лишить оного армию. К тому же нельзя, чтобы та из оборонительных партий, у которой ускользнул неприятельский отряд, оставалась более суток в неведении о его направлении, не прибыла бы по крайней мере на другой день в тыл неприятеля и не обратила победу на нашу сторону. Но ежели того и не случилось, то пусть каждый транспортный начальник приведет на память себе подвиг атамана графа Матвея Ивановича Платова в 1774 году при вершине реки Калалах, и успех украсит его оружие, и фортуна, не всегда слепая, возведет, может быть, твердого воина на ту же степень славы, на которую возвела она сего маститого героя Дона.