Кодекс Императора IV

Хотя даже после допросов с пытками не удалось выяснить, кто именно предал Персию. Ведь ни камеры, ни отслеживающие артефакты, не смогли засечь проникших внутрь. И напрашивался очевидный вывод — это подстроили свои же.

Насир аль-Дин придерживался этой версии, пока допрашиваемым не дали сыворотку правды. Очень дорогая в производстве вещь, оттого и редкая, но максимально эффективная. Визирь Насир аль-Дин не знает случаев, когда эту сыворотку смогли бы обмануть.

Под ней пленные подтвердили свои прошлые показания. Среди них не было предателей. Но это нисколько их не оправдывало. Они отвечали за безопасность своих производств! А произошедшее — прямое доказательство их вины!

К тому же на допросе выяснилось, что за некоторыми начальниками водились более мелкие грехи. На бумагах значились липовые сотрудники, заработную плату которых получало начальство. Проверки систем безопасности были просрочены. В целом исправление этих моментов не повлияло бы на результат. Но это значило, что всю охранную систему нужно модернизировать. Насир аль-Дин уже отдал такой приказ, чтобы подобное не произошло на других производствах.

А этих тридцати израненных и изнеможенных после пыток людей ждала только смерть. И сейчас, стоя со связанными руками, каждый из них это понимал.

Визирь Насир аль-Дин не сомневался в своем решении. Наоборот, он видел в нем множество плюсов. Такое наказание будет в назидание другим. И остальные начальники всех возможных производств в Персии более серьезно отнесутся к своей работе.

— Визирь! Прошу, прости! — вдруг упал на колени один из пленных. — Умоляю! Я больше не совершу такой ошибки! Уповаю на милость твою!

Он принялся кланяться, а Насир аль-Дин подошел поближе.

— Встань, — сказал он своему дальнему родственнику.

Настолько дальнему, что визирь его последний раз видел лет пятнадцать назад, не меньше.

Визирь Насир аль-Дин обнял мужчину и сказал:

— Понимаю твои чувства, родственник.

На лице мужчины отразилось облегчение. Строгим тоном визирь продолжил:

— Но ты меня подвел. И Персии не нужны такие люди, как ты. Это был удар по всей гордости нашей страны.

— Нет… нет… — забормотал родственник.

Но Визирю было все равно на его чувства.

— Казнить всех! — ледяным тоном велел он палачам.

И одна за другой тридцать голов упал с крепких мужских плеч. Чтобы каждый знал, что бывает, если допустить такую серьезную ошибку.

* * *

Ко мне прибыл Сергей Захарович Лаврентьев — глава разведки. Он вежливо поздоровался, а затем присел в кресло напротив моего стола.

Вид у Сергея Захаровича был уж очень измученный, словно не спал не меньше трех дней. А я уже не уверен, что ему вообще хватает времени, чтобы ночевать дома.

— Ты сделал то, что я хотел? — перешел я сразу к сути дела.

— Да, мы готовы, — уверенно кивнул Сергей Захарович.

— Отлично, пойдем, — поднялся я со своего места.

Сергей Захарович удивленно вскинул бровь. Видимо, рассчитывал, что мы будем беседовать куда дольше.

Мы вышли в коридор, дошли до крыла, где располагалась разведка. Но, не доходя до главной базы, мы свернули в другой коридор. Там в полумраке Сергей Захарович открыл тайный проход, и мы прошли в него. Спустились на этаж ниже и прошли по лабиринту тайных коридоров. Это была еще одна тайная разведывательная база.

Это помещение было с такими толстыми стенами, что могло и ядерную войну пережить.

На входе стояло двадцать человек в форме.

— Это лучшие оперативники, которые у нас есть, — сообщил Сергей Захарович. — Я за них ручаюсь — им можно доверять.

— Отлично, — киваю я.

Список этих людей Сергей Захарович предоставил заранее, и их надежность уже проверили мои тени.

Достаю Кодекс Первого Императора и, открывая его, говорю оперативникам слова поддержки:

— Вы те, кто в темные времена, несет свет. Российская империя нерушима и велика, благодаря не только своему настоящему или прошлому, а благодаря людям, которые в нее верят и делают все на ее благо.

Страницы начали перелистываться сами собой, реликвия засияла. А затем открылась ровно посередине, и из Кодекса сформировалось двадцать сгустков разных цветов. Каждая из сфер нашла свою цель в одном из оперативников.

Кого-то скрутило от боли, кто-то и вовсе упал, держась за голову. Тело одного мужчины сильно покраснело, а у второго тело покрылось тонкой коркой льда.

Когда это происходит первый раз — не самые приятные ощущения. Но к ним быстро привыкаешь, и потом они становятся приятными и желанными, что я постоянно наблюдаю у Алины.

Сейчас Кодекс решил усилить таланты каждого из оперативников, чтобы они, как и он, могли более эффективно служить на благо своей империи.

Сергей Захарович выпучил глаза, смотря на происходящее.

— Что… что происходит? — пробормотал он.

— Про тебя тоже не забыл, не переживай, — улыбнулся я, и из Кодекса Первого Императора вылетел еще один сгусток.

Сфера впилась в грудь Лаврентьева, и его подкосило. Он прохрипел что-то невнятное, а дар начал встраиваться в структуру его магического источника. Но через пару секунд он уже выпрямился и встал, поправляя пиджак.

Эти дары просто так не берутся в Кодексе Первого Императора. По большей части их ему передаю я, а он уже потом разделяет их на составляющие и очищает, чтобы потом использовать. И, в отличие от меня, он может хранить в себе множество талантов, и это никак на нем не сказывается.

Система, которой следует Кодекс, может сама определять, кому какой дар передать и в какой дозировке — ведь не каждый человек способен усвоить полноценный сильный дар. К этому нужно подходить очень расчетливо, а иначе это и вовсе может привести к смерти.

Бывало, что в прошлых жизнях я пару раз так и умирал. Когда захотел усвоить то, на что было не способно сильное тело. Этот урок я усвоил хорошо, чтобы теперь всегда оценивать риски.

Да и распределяет по частям дары Кодекс Первого Императора более эффективно. Например, я могу отделить от сильного дара маленькую часть и передать нужному человеку. Но в таком случае большая часть этого дара пропадет. Кодекс же может разделить этот дар на четыре равные части и передать их нескольким людям.