Когда погасло солнце
Шрифт:
Я сажусь, не отрывая от горизонта глаз. Солнце сияет и подсвечивает ярко-зеленые листья деревьев. У меня на глаза набегают слезы.
– Крышу сделали таким образом, чтобы в это время нас прикрывала тень. Любоваться солнцем безопасно можно всего несколько минут, но это лучше, чем ничего, – объясняет Харун, а затем замолкает и сжимает мою ладонь. – Тизерия, ты расстроена?
– Нет, – я вытираю глаза. – Просто… я не думала, что еще увижу солнце.
Он нежно касается моей руки. Я дергаю плечом. Растерянно смотрит на меня.
– Я обидел тебя? – спрашивает он.
– Нет, – быстро
Я замолкаю и вскакиваю. Харун ловит мою руку и поворачивает к себе, схватив за плечи. Я смотрю на него и перестаю дышать. Между бровей Харуна залегла небольшая морщинка.
– Тизерия, я не обманщик, – шепчет он. – Я бы никогда так с тобой не поступил. Лина лишь выполняет для меня личные поручения, потому что я доверяю ей, а она доверяет мне, чего хотел бы получить и от тебя.
– Мы никогда не обсуждали… – выдыхаю я.
Он наклоняется и впивается в меня губами. Моя кожа покрывается мурашками. Кажется, что пол сейчас выскользнет у меня из-под ног. От неожиданности я распахиваю рот. Поцелуй получается не мягким и нежным, как в первый раз, когда нас объявили мужем и женой. Этот поцелуй требовательный, страстный и жесткий. Его язык и зубы касаются моих губ так яростно, что мне хочется оттолкнуть Харуна, но вместо этого я прижимаюсь ближе, и по телу проносится волна жара.
– Достаточно объяснений… на сегодня? – страстно говорит он.
Мне хочется притянуть Харуна и продлить эту сладкую муку, но я лишь смотрю в его красные глаза, хранящие воспоминание о моем перерождении, и киваю.
– Хорошо, – он выпускает меня из объятий. – Тогда пойдем, иначе скоро здесь будет солнце.
Мы возвращаемся в гостиную. Кажется, что моя кожа горит, и что-то внутри требовательно просит о продолжении, когда рука Харуна касается моей. Но разум хочет как можно скорее сбежать в спальню и схорониться среди подушек.
Харун останавливает меня возле двери.
– Завтра мы отправимся на охоту, – заявляет он. – Луна начинает слабеть, а ты новообращенная, и тебе нужно научиться охотиться.
При слове «охота» я перестаю дышать и сжимаю и без того мятый подол платья.
– Не переживай, Тизерия, – смеется Харун. – Это не так страшно, как звучит. Я научу тебя и заодно покажу окрестности. Тебе, наверное, уже надоело сидеть в замке.
Я вспоминаю долгие часы, проведенные в библиотеке. Среди книг мне никогда не было скучно.
– Куда мы пойдем? – спрашиваю я.
– Обычно мы охотимся далеко в лесу или у берега моря, где нет людей, – он берет меня за руку. – А сейчас, извини, меня ждут дела.
Не успеваю я спросить, какие дела занимают время моего мужа, и попросить посвятить меня в них, как Харун касается мягкими губами моей щеки и разворачивается. По телу поднимается тепло. Оно бежит от кончиков пальцев и заполняет собой каждый сантиметр кожи, разливается по венам и пробирается в кости. И даже когда Харун выходит за дверь, я так и остаюсь стоять в оцепенении, и это чувство продолжает плескаться где-то в груди.
До того, как стать вампиром, я редко думала о том, что ждет меня впереди. Но
я и представить не могла, что бессмертие одарит меня не только вечной жизнью, здоровьем и силой, но и подарит эмоции, которых я раньше не знала.Я прикладываю холодные пальцы к щеке, выдыхаю и направляюсь в библиотеку.
Глава 8. Халеси
Я откидываю волосы назад и разглаживаю подол платья. Дверца распахивается, и протянутая мне рука замирает в проеме. Опираясь на локоть королевского лакея, я выбираюсь из кареты.
Ноги ноют после долгого сидения, и я прикладываю массу усилий, чтобы состояние моего тела не отразилось на моем лице.
Королевский замок возвышается передо мной во всем своем величии. Светлые стены купаются в лучах заходящего солнца, и кажется, что дворец построен из песка. Массивные колонны украшают крыльцо. Возле верхушек остроконечных башен кружит стая птиц.
Вокруг здания раскинулся сад. Тут и там виднеются светло-серые крыши круглых беседок. Вдоль тропинок высажены аккуратно подстриженные кустарники. И все вокруг заполнено белыми розами, от которых в воздухе стоит сильный цветочный аромат.
Замок стоит на возвышенности, и отсюда открывается захватывающий дух вид на столицу. Вдалеке простирается лес. Деревья все еще одеты в зеленые наряды. В Тарде осень не спешит сменить лето.
Я запрокидываю голову и смотрю наверх, туда, где разноцветные стекла выстраивают замысловатый рисунок в арочных окнах.
Королевская стража сопровождает нас к замку. Кассиус, в непривычном одеянии гвардейца, держится на шаг позади меня, нарочито шумно шоркая сапогами по гравию.
Преодолев крыльцо, гвардейцы ведут меня внутрь величественного здания. Сердце начинает колотиться в ушах. Пересекая просторный холл и боясь споткнуться в длинном платье, я гляжу себе под ноги. Я успеваю рассмотреть только широкую мраморную лестницу и отметить буйство света и цветов. В большие окна врывается солнце, завершая убранство зала.
Через распахнутые двери до нас доносится высокий мужской голос.
– Ее Высочество – принцесса Халеси Делион, – сообщает он.
Я ступаю в зал. Гвардейцы провожают меня до небольшого пьедестала, на котором стоят два трона.
От взгляда, которым меня окидывает король Тарда, у меня бегут мурашки. Голубые глаза Эриаса Фланнагана серьезны, а лицо не выражает никаких эмоций. Золотая корона украшает светлую голову. Длинные волосы Эриаса распущены. Мягкие пряди гладят его широкие плечи, когда он наклоняет голову в молчаливом приветствии.
Сходство принца и короля поражает. Тот же прямой нос и уверенный подбородок. Такие же ясно-голубые глаза, вот только на мир Мирез смотрит юным взглядом, полным искр. В волосах наследника трона, таких же светлых, как у отца, отсутствует седина, и, в отличие от прически короля, Мирез носит короткую стрижку.
Губы принца расплываются в улыбке, и все его сходство с отцом тает. Мирез поднимается на ноги и спускается с пьедестала. Шагнув ко мне, он протягивает руку, и я вкладываю в нее свою ладонь. Теплые мягкие губы касаются моих пальцев. Дыхание сбивается. Мирез выпрямляется и озаряет меня лучезарной улыбкой.