Когда уходит темнота

– Думаешь, эта татуировка делает тебя крутой?

– А ты думаешь, что твои татуировки не доказывают, что ты козёл? – парирую я.

Он откидывается на диван, и его самодовольная улыбка блуждает по лицу. Прищурив глаза, он разглядывает меня с интересом. Я поднимаю брови в удивлении, потому что его взгляд останавливается на моей груди.

– Первый раз видишь грудь? – спрашиваю.

– Да, первый раз вижу, чтобы у девушки вообще не было сисек.

Он меня офигенно поставил на место. Но я не сдаюсь и продолжаю нести чушь:

– Полшколы дрочат на мои маленькие сиськи, понял?

Он продолжает улыбаться, и меня это выводит. Я хватаю кожаную куртку и встаю, чтобы выйти. Он тоже встает, раскинув руки.

– Что?

Он выдергивает куртку из моих рук и кидает ее на диван.

– Какого хера?

– Она моя, – заявляет он.

Я обескуражена его поведением, и наклоняюсь, чтобы достать куртку. Но он перехватывает меня и пригвождает к стене. Дилан трётся лицом о мои плечи. И я чувствую приятное ощущение внизу живота. Я уверена, что его тоже накрыла волна возбуждения. Это чувствуется по его телу, он дрожит в сантиметре от меня. Я закусываю губу, чтобы не издать стон. Не хочу, чтоб он думал, что он завёл меня. Его руки уже не держат меня. Они ласкают моё тело, опускаясь всё ниже. Я отталкиваю его, когда вижу, что к нам идет Тесс. Она ничего не видела, потому что смотрела, как бы не расплескать кофе.

Я выскакиваю из кафе и бегу в сторону дома. Меньше всего мне хочется, чтобы меня преследовал мой незнакомец. Я забегаю в дом и бегу в ванную комнату. Нельзя, чтобы его прикосновения остались на моей коже. После холодного душа я запрыгиваю в постель и говорю сама себе, что я больше никогда не появлюсь в том кафе. С этими мыслями я погружаюсь в ночную темноту.

6. Я каждую ночь просыпаюсь с кошмарами, которые душат меня. Они приходят снова и снова, чтобы забрать последние остатки настоящего. Будущее, такое туманное и расплывчатое. А прошлое, вот оно, всегда рядом со мной, но я не позволяю себе полностью погрузиться в темноту. Я сижу в своей потели. Простыня скомкана, и это значит, что я снова кричала во сне. Раньше, моя мать прибегала ко мне посреди ночи, оставаясь в комнате до утра. Но, когда я стала старше, я запретила ей делать это. Запретила входить в мою комнату. Она больше не должна распространять здесь все мои детские страхи и воспоминания. Здесь должно быть только моё состояние души. Мой островок личного комфорта.

За окном ещё полутемно. Я гляжу на мобильник. Шесть утра. Классно, что не надо тащиться в школу. Воскресенье. Ненавижу выходной, потому что не знаю, чем заняться в этот день. Но и люблю воскресенье, потому что не надо так рано вставать с постели. Спать мне не всегда удается из-за кошмаров. Но просто поваляться, чувствуя себя ленивой задницей, это я всегда за.

Но нужно вставать, потому что хочется есть. Я не надеваю тапки, не хочу, чтоб моя мамаша услышала, как я крадусь в кухню. Босиком спускаюсь по лестнице, оглядываясь по сторонам. Не хватало мне сейчас задеть что-нибудь и уронить. В комнатах достаточно темно, но я вижу очертание кухни. Щелкая включатель, и яркий свет бьет по глазам. Зажмуриваю, и открываю вновь. Еще полминуты уходит на то, чтобы поймать зайчиков, которые прыгают у меня перед глазами.

Открываю холодильник и достаю замороженный бекон и пачку сока. Кладу мясо в микроволновку и включаю бесшумный режим. Холодный апельсиновый сок льется мне в горло, а я думаю о Дилане. Он не похож на других парней из школы. Он более резкий, агрессивнее и очень загадочен. Единственный, с кого я могу вытянуть всю информацию о Дилане, это Том. Можно ему позвонить попозже и назначить встречу в забегаловке. Или сходить в парк. Нейтральная территория. Нам обоим туда добираться не меньше часа.

Я забываю про бекон, и иду наверх. Сок плескается в моем желудке, как маленькое озеро. Сажусь на кровать и беру телефон в руки. Я могу позвонить ему прямо сейчас. Знаю, что он будет орать на меня и материться, но я уже не смогу заснуть. Набираю его номер, зеленую трубку и держу телефон на расстоянии вытянутой руки. Не хочу, чтоб мои барабанные перепонки лопнули.

– Кто это? – грубый голос в трубке заставляет меня поднести телефон к уху.

Я молчу, так как не уверена, что это голос Тома. Если, конечно, Том во время сна не превращается во взрослого мужика.

– Тиа, это ты?

Я охереваю, потому что узнаю этот голос. Дилан. Он, что убил Тома и забрал его телефон в качестве сувенира?

– Хочешь забрать свою куртку?

Я давно бы уже сбросила звонок, но его магнетический голос склоняет меня к диалогу.

– Том ночует у тебя?

Это единственная логическая мысль в моей голове, остальные очень кровожадные.

– Нет.

– Тогда почему ты отвечаешь с его телефона?

– Я отвечаю со своего телефона, Тиа. Не морочь мне голову. Если хочешь забрать куртку, встретимся вечером в кафе.

Он сбрасывает меня первым. Козёл! Я бросаю телефон на пол, заползая обратно под одеяло. Почему он так уверен, что я приду? Я не собираюсь бежать по его первому зову, только потому что мне нужно забрать куртку. Мы оба знаем, что это предлог. Он хочет увидеть меня, а я его. В голове зреет мысль, чтобы снова набрать номер Тома. Но эту мысль я отбрасываю мгновенно. Во-первых, не хочу снова нарваться на голос Дилана. А во-вторых, мне надо немного подремать.

Я закрываю глаза и проваливаюсь в темноту. Это огромное помещение, в котором я одна. Мои глаза закрыты, но уши воспринимают звуки. Я слышу крики и очень много голосов. Передо мной проносятся череда воспоминаний. Полицейские, заполнившие наш дом. Психолог, которая сидит передо мной и что-то записывает в свою толстую тетрадь. Моя мать протягивает ко мне руки, но ей не дают пройти ко мне. Она плачет и всё время повторяет, что ей очень жаль. Психолог просит, чтобы я не смотрела на неё. Но я продолжаю наблюдать так, как будто кто-то другой сидит в моём теле. Я никогда не нахожу дорогу обратно из своих кошмаров. Единственное, что меня заставляет проснуться и кричать от боли, это его лицо. Лицо, которое я хотела бы забыть. Но это не так просто. С годами его черты меняются, они превращаются в что-то старое и страшное. Но это всегда он. Всегда он и его омерзительный слащавый голос. «Иди к папочке, малышка».

Я проснулась от боли в груди. У боли тоже есть свои стадии. Первая, это когда ты воспринимаешь боль, как страх. Тебе страшно, потому что ты думала, что это никогда не случится с тобой. Вторая, когда ты начинаешь думать, что это происходит, потому что ты это заслужила. Ты слишком плохо себя вела, поэтому это твоя кара. И третья стадия, когда ты пытаешься ещё раз ощутить боль. Намеренно.

Я встаю с твёрдой уверенностью, что я пойду в кафе. Хочу донести ему, что я не стою и капли его внимания. У меня третья стадия боли. И мне хочется от этого вскрыть себе вены. Я бы давно уже сделала это, если бы не знала, что там меня будет ждать вечная темнота.

Поглаживаю руку с нанесенной татуировкой. Моя птица жалобно смотрит на меня. Сегодня я хочу надеть желтую блузку с лимонами в виде рисунка. Блузка с длинными рукавами, поэтому она скроет, спрячет мою бедную птицу. Подхожу к зеркалу, чтобы расчесать волосы. Можно сделать небрежный хвост или закрутить волосы в пучок. У меня красивые тёмно-русые волосы. Когда я их распускаю, они словно шелком ложатся на мои плечи. Но я делаю так довольно редко, не хочу показывать, что я красивая. Мне вполне хватает Ройса и его тупых шуточек. Парни не должны думать, что я хочу с ними что-то иметь.

Время тянется достаточно медленно. До вечера еще два с половиной часа. За это время я брожу по комнате. Слушаю музыку на плеере. Наблюдаю за прохожими из окна. Я весь день ничего не ем, чтобы поесть в кафе. Голод, это не самая большая проблема в моей жизни. К еде я достаточно равнодушна. Наверное, из-за этого у меня худые ноги и костлявые плечи.

Ложусь на кровать и гляжу в потолок. Неважно, что блузка может помяться, а волосы будут похожи на солому. Это же не свидание с очаровательным красавцем, который ведёт себя, как козёл. Я просто поужинаю в кафе, заберу куртку и дам ему понять, чтобы он держался от меня подальше. Никаких объяснений, одни факты. Я начинаю придумывать и заготавливать целые фразы. Но получается одна сплошная муть. В конце концов, я вообще не должна ему что-то объяснять.