Когда уйдешь
Шрифт:
«Проклятье, я даже не помню, как добралась домой…»
Она заглянула в телефон посмотреть исходящие звонки и увидела какой-то номер, набранный ею в двенадцатом часу. Но это не было тем такси, которое она заказывала, чтобы уехать туда.
«Ангелина же предлагала уехать с ее отцом… Так может я и уехала вместе с ними? А этот номер –ну, мало ли, может мы звонили ему?»
Она задремала на четверть часа и ей приснились чьи-то лучистые карие глаза, смотрящие на нее с заботой и нежностью. Проснувшись Леля чувствовала себя более спокойно и уютно. Обещанный платеж еще не сняли, значит у нее есть интернет. Никто, разумеется, не писал. Даже чат группы, где обычно с самого утра приходят десятки сообщений, в этот дождливый субботний
«Все отлично, у тебя как?»
Пришлось соврать, что у нее тоже. Нужно было как-то деликатно спросить, чтобы подтвердить свои догадки, но не выдавать того, что она ни черта не помнит.
«Классно вчера повеселились, да?» -спрашивает она.
Ангелина долго печатает сообщение и Леля при этом закатывает глаза.
«Ты права. Было очень весело. Да что там говорить – это лучшая вечеринка, на которой я была. Жаль папа приехал за мной раньше времени. Я так и не решилась подойти к Стасу. Все смотрела на него, смотрела. А он смотрел на Соню. Представляешь, папа просто взял и приехал без предупреждения. Позвонил мне как раз после того, как приехал парень Виолетты вместе со своим другом. Виолетта так забавно поймала его, пока мы играли. Никто не стал прерывать игру и говорить ей, что они приехали. Потом все долго смеялись. А ты куда пропала, когда мы играли? Я стала уговаривать папу остаться еще на немножко, а он давай в трубку орать: Ангелина, быстро спускайся, я в третий раз сюда не поеду, а то вообще из дома больше не выйдешь. Можно было, впринципе, и не спускаться, пусть меня посадили бы под домашний арест. В такую погоду все ровно не хочется никуда идти. Я посмотрела прогноз погоды, дожди будут идти все неделю (грустные смайлики). А ты долго еще там пробыла?»
Леля дочитала ее сообщение, оставив его без ответа. Выходит, она уехала ни с ними. А это значит…
«Что у меня сосем не осталось денег!!!»
Если она вернулась назад на такси, чего совершенно не помнила –ни как звонила, ни как ехала, то заплатить за него пришлось не меньше трех сотен. Леля подняла голову, чтобы подняться и посмотреть сколько в ее сумке осталось купюр и осталось ли там вообще хоть что-то, но резкая боль заставила повалиться назад. Однако очень скоро она подорвалась как после недавно приснившегося ей кошмара и беззвучно прильнула грудью к спинке шкафа, выглядывая краем глаза в мрачную комнату.
Поднимаясь с дивана тело издавало звуки подобные тем, с какими медведь выползает из своей берлоги после длительной спячки. Опустив длинные ноги в черных брюках на пол оно потянулось и встряхнуло обвисшим лицом. Леля ахнула и прикрыла рот ладошкой. Это была не ее мама…
Мужчина поднялся и тяжелым шагом направился в ванную. Леля слышала, как в унитаз побежала долгая звучная струя, а после этого послышался еще более неприятный звук, сопровождавшийся запахом тухлых яиц и квашеной капусты. Она приросла к стенке своего шкафа и не могла пошевелиться. Мужчина пошел на кухню. Кажется, взял чайник и набрал воды из ванной. Потом послышалось чирканье спички, ругательства. Еще одно чирканье, снова ругательство. Чирканье, чирканье и квартиру наполнил кислый запах от старой газовой плиты. За нее между прочим тоже набежал немалый долг…
Она моргала длинными закрученными к концам ресницами, быстро размышляя, что ей делать. Как она могла забыть… Слова, брошенные вчера ее мамой последними вдруг вспыхнули в ее сознании, так словно она услышала их прямо сейчас. Этот человек теперь будет жить с ними…
Округленные глаза смотрели безучастно как будто ее ничего не волновало, но на самом деле ей снова безумно захотелось умереть. Почему окно оказалось дверью на балкон? Почему она вернулась?
Почему не повторила свою попытку, когда была так пьяна? Ох, в тот момент она так радовалась, что оказалась жива, а теперь сожалела об этом. Как же все непостоянно в этом мире. Разве так бывает, что сегодня истина видится в одном, а завтра в другом?Когда шок прошел, и она снова приобрела ясность мыслей, Леля не придумала ничего кроме того, чтобы быстро натянуть на себя сырые кроссовки и накинув на плечи одеяло выскочить в подъезд. Она не собиралась оставаться с этим человеком наедине.
Пробегая мимо кухни, она заметила, как он оглянулся на нее и открыл рот, чтобы что-то сказать. Плоские губы на щетинистом лице сложились, собираясь издать звук «з», но она быстро прошмыгнула мимо него и хлопнула дверью, которая опять была не заперта. Дело в том, что у них сломался замок и квартиру на ключ можно было закрывать только снаружи. Мама уходила на работу, оставив дверь не запертой.
Леля побежала по ступенькам вверх на четвёртый этаж и стала долбиться кулаками в дверь к бабе Зине. В подъезде было очень холодно, у нее дрожали коленки.
– Открывай, старая карга! – кричала она – Открывай и забирай этого мерзкого пня. Мерзкого, старого, трухлявого пня! Я не собираюсь с ним жить! Или забирай его или открой мне дверь!
Она долбилась так сильно, что заболели руки. Дверь на пятом этаже открылась и сверху на нее посмотрел какой-то пожилой мужчина, крикнув что-то вроде «заткнись» или «замолчи». Леля стала только громче кричать и сильнее долбиться. В этом доме часто имели место ссоры среди жителей, драки, пьяные крики так что никто не обращал на нее особого внимания. Жильцы привыкли к подобным выпадам.
Тишина. Никто не открывал.
– Зайка-попрыгайка, ну ты чего?
На лестнице снизу появился дядя Володя, одетый в черный спортивный костюм. Его обвисшее лицо опухло как спелый томат. Под левым глазом сиял огромный фиолетовый синяк. Он поднял плечи так словно не понимает, что произошло и почему она убежала из дома. Словно он был ее родным отцом, а она обиделась на какай-то пустяк, и он вышел чтобы ее успокоить.
– Зайка?
Он поднялся выше и протянул к ней сильно загорелые руки, глядя на которых создавалось впечатление, что их никогда не мыли.
– Не называй меня так, мерзкий ублюдок! – она и сама удивлялась сколько ненависти было в ее голосе – И не смей прикасаться ко мне!
– Так это… – он ошеломленно пожал плечами, отойдя от нее на шаг назад и ошарашено глядя сверху вниз как будто размышляя ребенок перед ним стоит или сам дьявол –бабы Зины нет. Ее вчера забрала дочка «еенная», Наталья. Вот как ты зайка-попрыгайка, того – ускакала, кхе-кхе. Она, знать, приехала. Мать твоя с ней поругалась. Забрала Зину, все. Квартиру, говорит, продавать будет. Так что ты, это… Того… Не шуми. Никто тебе не откроет.
– Значит убирайся куда хочешь, ты с нами жить не будешь!
– Ну чего ты з… Аленка. Не ругайся. Я вон чайник поставил. Пошли чайку горячего попьем. А ты, это, в магазин сбегай, купи чего-нибудь перекусить. Потом я –того, лампочки гляну. Баба Зина, глядишь старая очень, кхе-кхе. Да и выгнали меня оттуда. Теперь с матерью твоей жить буду. Она женщина хорошая, с характером.
– Какой магазин?! У нас нет денег!
– Как нет? Есть у меня деньга. Не будем же мы с тобой весь день палец сосать? Да и мать придет с работы голодная, тоже надо…
Леля почувствовала, как от голода у нее сжимается желудок. От одних разговоров об еде во рту накопилось слюны на большой глоток, которым можно было напиться. У нее по-прежнему болела голова и хотелось скорее вернуться в тепло. По крайней мере уйти с этого сырого подъезда, в котором она могла наблюдать за выходящим из груди дыханием.
– У вас есть деньги? – спросила она более смирным голосом. Пыл в ее глазах потух.
– Ну конечно – он пожал плечами.
– Сколько?
– Тыщенку то найду.