Кольцо Соломона

А вот дальше все пошло сложнее — в основном из-за самой природы Кольца.

Для начала, оно было яркое. Слишком яркое. На первом плане комнату пристойно озаряли несколько мерцающих масляных светильников, [97] но на высших планах аура этой крошечной золотой хреновники высвечивала все добела, как египетское полуденное солнце. Сияние было столь ослепительным, что внутреннему взору было больно. Так что я старался ограничиваться первым планом, а на высшие заглядывал только мельком.

97

Довольно невзрачных и потрескавшихся. Наверняка Соломон нарочно выбрал такие для своей скромной спаленки, вместе с глиняными мисками и грубой деревянной мебелью. Держу пари, что, возвращаясь туда после всех этих роскоши и великолепия, которые окружали его днем, он чувствовал себя немерено добродетельным и аскетичным… что, парадоксальным образом, еще сильнее возвышало его над простыми смертными.

Сама по себе ловкость рук: по-быстрому наложить Иллюзию на кальмаровое колечко и подменить им настоящее Кольцо, что лежало на блюде, — мне тоже, считай, ничего не стоило, по крайней мере теоретически. Воровство для джиннов вторая натура, так было всегда, в основном потому, что это то, чего от нас требуют постоянно. [98] Так что кот просто подкрался к креслу Соломона и дождался, пока один из приступов праведного гнева девицы совпадет с приступом праведного гнева царя. Как только оба закатили глаза и принялись пыхтеть и фыркать, я протянул лапу, в мгновение ока подменил вещицу и торопливо отступил к окну.

98

Самым первым заданием, которое мне поручили, когда я явился на Землю, весь такой наивный и незапятнанный, было похитить статуэтку плодородия из святилища богини любви в Уре. Ну и с моральной точки зрения это в целом задало тон на ближайшие пару тысяч лет.

И вот тут-то начались настоящие проблемы.

Как же это Кольцо меня терзало!

Разумеется, серебряное блюдо, которому Соломон его доверил, моей сущности тоже на пользу не пошло. Если бы это был какой-нибудь обычный предмет, я бы подумал трижды, прежде чем приблизиться к нему. Но стащить Кольцо Соломона? Ради этого можно и потерпеть немножко. Так что я препоясал свои пушистые чресла и совершил этот подвиг. И только уже отбегая прочь от серебряного блюда, источающего пагубный холод, я сообразил, что само по себе Кольцо, которое я осторожно сжимал в зубах, тоже далеко не витаминка.

Это не было ощущение обжигающего холода, как от серебра (или железа, или других веществ, которые враждебны духам). Это было жарче и, поначалу, не так уж вредоносно. Сперва я ощущал лишь легкое покалывание в своей сущности в том месте, которым я прикасался к Кольцу. Ощущение было странно знакомым — болезненным, но в то же время приятным — и стремительно переросло в острое и настойчивое тяготение. К тому времени как барханный кот шмыгнул в укрытие за полкой, я чувствовал себя так, словно меня раздирали пополам. Я выплюнул Кольцо на пол и озабоченно уставился на него (на первом плане).

Филокрит не солгал. В этом золотом колечке пульсировала яростная мощь Иного Места. Оно было создано как мгновенный портал между двумя измерениями, и даже когда дверь была закрыта, из-под нее все равно тянуло сквознячком. Это тяготение было тем самым, что я испытывал, когда меня освобождали от службы в этом мире. И тогда оно, разумеется, было приятным, потому что тогда я мог ему подчиниться; сейчас же, когда я был прикован к Земле, это оказалось весьма и весьма больно. Хотя я пробыл в контакте с Кольцом всего несколько мгновений, моя сущность уже сейчас была в раздрае, терзаемая силами, которые в нем таились. О том, что случилось бы, если бы я и впрямь его надел, мне и думать не хотелось. [99]

99

Я уже молчу насчет того, чтобы попытаться его использовать. Повернуть Кольцо означало бы открыть настежь дверь в Иное Место и подвергнуть свою сущность всей мощи его притяжения. Любого духа, скованного узами Земли, который попытался бы это сделать, попросту разорвало бы надвое. Вот такой вот парадокс. Филокриту, Азулу и прочим непокорным духам, которые желали овладеть Кольцом, просто не довелось в этом убедиться.

Нет нужды вам напоминать, что Соломон носил его целыми днями.

Лица его я не видел, но даже со спины мог сказать, что выглядел он не так, как тогда, на стройке. Например, волосы у него были седые, а руки и кисти зловеще истончились. Я в мгновение ока догадался, чем ему приходится платить.

Я размышлял об этом, пока тихо сидел за полками, растерянно созерцая Кольцо и приходя в себя после соприкосновения с ним. Ну а по другую сторону полок спор тем временем разгорелся в полную силу. Девица с царем довели друг друга до точки кипения. В глубине души я все еще отчасти надеялся, что Большой Сол выйдет из себя, вызовет какого-нибудь ифрита и разнесет девчонку в клочки, так что я смогу бросить Кольцо и спокойно удрать домой. Но надежда была слабая. Судя по всему, по ночам он предпочитал не пускать к себе в спальню ни духов, ни людей. Он полагался на Иллюзии, вроде того чудища со щупальцами, и на свою грозную репутацию.

Опять же, будь девчонка настоящим убийцей, она бы давно сделала антраша, перекувырнулась, на лету сломала бы ему шею, зажав его голову между коленями, и приземлилась на шпагат. Я бы дорого заплатил, чтобы на это полюбоваться! Но вместо этого она только побагровела, раскричалась, а потом решила все бросить и красиво умереть. [100]

И вот Соломон мрачно поворачивает Кольцо на пальце.

И внезапно обнаруживает, что Кольцо — не совсем то, чем кажется.

100

На самом деле даже меня невольно впечатлило то, как дерзко она говорила с Соломоном, невзирая на то что он грозил ей Кольцом. Но, если вдуматься, мужество отчаяния всегда особенно впечатляюще смотрится со стороны.

И тут являюсь я, весь такой непринужденный. Немая сцена. [101]

Короче, бывали в моей карьере моменты и похуже.

— Привет, Ашмира! — дружески сказал я. — Привет, Соломончик! — Я пригладил усы лапой. — Кто первым очухается, получит приз!

Девушка сдавленно ахнула.

— Я думала, ты погиб!

— Не-а.

— Я думала, тот гигантский демон…

— Это не демон. Это была Иллюзия. Похоже, Соломон по ним большой специалист!

Она негодующе уставилась на царя.

101

Немая сцена вышла действительно выразительная. Пожалуй, пара каменных блоков с грубо намалеванными мультяшными рожицами и то выглядели бы более оживленными, чем Соломон и девица в тот момент.

— А ты говорил, что спас меня от него!

— Ну, нельзя же верить на слово первому встречному.

Я подмигнул Соломону. Тот тупо пялился на меня, явно ничего не понимая.

— Вот мы и снова встретились, государь! Правда, в совершенно других обстоятельствах, чем в прошлый раз.

Последовала пауза. Ну, тут его трудно винить: в обличье кота он меня раньше не видел. Плюс, по всей вероятности, до сих пор был в шоке.

Я рассмеялся.

— Ну да, друг мой, это я! Бартимеус Урукский, к твоим услугам!

— Кто-кто?

Кот раздраженно дернул кончиком хвоста.

— Ну, Бартимеус! Урукский! Ты же помнишь?.. О великий Мардук всевышний! — И кот с быстротой мысли превратился в карликового гиппопотама в юбочке. Гиппопотам негодующе подбоченился. — А так помнишь?

Ашмира уставилась на меня.

— Ты что, часто оборачиваешься гиппопотамом?

— Да нет. Довольно редко… Слушай, это долгая история.

Соломон внезапно встрепенулся.

— Я тебя помню! Ты один из джиннов Хабы! — Он грозно уставился на девушку. — Так значит, тебя прислал египтянин…

Я сочувственно покачал головой.

— Ну что ты! Я больше Хабе не раб! Бартимеус Урукский умеет найти способ вырваться даже из самых суровых уз. Теперь ни один волшебник мною не повелевает! Время от времени я…

— Хаба посадил его в бутылку, — перебила девушка. — А я его выпустила. Теперь он мой раб.

— Ну, с формальной точки зрения, — нахмурился я, — может быть, это и правда. Но долго это продолжаться не будет! Я узнал имя, данное тебе при рождении, Ашмира, и это ставит тебя в уязвимое положение! Так что, если хочешь прожить подольше, лучше отпусти меня прямо сейчас!