Кольцо Соломона

— Хозяин! Тебе плохо?

Ашмира задрала голову и увидела на фоне звезд огромную тень, очертаниями повторяющую фигуру Хабы. Она в ужасе разинула рот и задергалась в объятиях чудовища.

Египтянин мельком взглянул в ее сторону.

— Держи девчонку, чтоб не вырвалась! — прохрипел он. — Но… но пока не причиняй ей вреда. Мне… мне еще надо с ней поговорить. А-а-а! — взревел он. — Как же старик это терпел-то?!

Когти, сжимавшие грудь Ашмиры, стиснулись плотнее, так что она охнула от боли. Одновременно с этим она слегка изогнулась, как будто державшее ее существо внезапно сделало пружинистое движение, чтобы подобрать нечто, лежавшее сзади.

Снова послышался мягкий голос:

— Хозяин, Бартимеус тоже у меня. Он жив.

Ашмира слегка повернула голову и увидела рядом красивого юношу. Он висел без чувств, точно тряпичная кукла, зажатая в гигантском сером кулаке. Из многочисленных ран на его теле валил желтый пар. От этого зрелища ей внезапно сдавило сердце.

— Что, не сдох? Тем лучше. — Хаба шел в их сторону, слегка прихрамывая, прижимая к груди правую руку. — Вот и первая птичка для наших новых клеток, Аммет. Но сперва — девчонка…

Он остановился напротив Ашмиры, пристально разглядывая ее. Его лицо исказилось от боли; он молча кусал верхнюю губу. Надеть Кольцо он, однако, не спешил.

— Как ты это сделала? — внезапно осведомился он. — Какого уровня твоя магия?

Ашмира пожала плечами и покачала головой.

— Ты что хочешь, чтобы Аммет тебя пополам разорвал? — осведомился Хаба. — Ему и так не терпится это сделать. Говори!

— Это было довольно просто.

— А как же охрана Соломона и его ловушки?

— Я их обошла.

— А Кольцо? Как тебе удалось его снять? Во сне?

— Нет. Он не спал.

— Тогда как же, во имя Ра?..

Хаба осекся, посмотрел на свою окаменевшую, сведенную судорогой руку. Его передернуло от боли; он, похоже, потерял мысль.

— Что ж, подробности ты расскажешь позднее, когда мне некуда будет спешить, по своей воле или помимо нее. Сейчас мне нужно знать одно: как умер Соломон?

Ашмира вспомнила хрупкого царя, сидящего в своем кресле. Что он сейчас делает? Наверное, зовет стражу или пытается бежать из башни… Она поняла, что ей хочется, чтобы он успел это сделать.

— Его задушил Бартимеус, — сказала она.

— Ага. Это хорошо. Большего он и не заслуживал. Ну что ж, Кирина… впрочем, это ведь не настоящее твое имя? Хотел бы я знать, как… Ничего, мы и это выясним со временем. — Хаба криво улыбнулся ей. — Кто бы ты ни была, я тебе очень обязан. Мне самому много лет хотелось совершить нечто подобное. Как и остальным Семнадцати — мы не раз это обсуждали. Да, но всем нам было страшно! Мы не решались действовать! Кольцо приводило нас в ужас. Но тебе, в сопровождении этого… этого заурядного джинна, тебе это удалось! — Хаба изумленно покачал головой. — Воистину, это весьма примечательно. Я так понимаю, это ты подняла шум рядом с сокровищницей?

— Да.

— Недурная тактика. Большинство моих коллег и до сих пор возятся там. Если бы это зависело от них, тебе удалось бы ускользнуть!

— Но как вы нас нашли? — спросила Ашмира. — Как этот зеленый демон…

— Мы с Гезери и Амметом искали тебя полночи, с тех пор, как ты меня ограбила. Гезери из нас самый зоркий. Он заметил блеск на балконе под куполом. И явился сюда, чтобы выяснить, в чем дело. Я наблюдал за ним с помощью этого. — Волшебник показал отполированный камень, висевший у него на шее. — Представь, как я был удивлен, когда мы обнаружили, что причиной всему ты!

В это время позади них послышалось стенание. Из пропасти медленно, рывками поднималось жалкое, растрепанное облачко. На облачке растянулся маленький зеленый фолиот, изрядно помятый, с шишкой размером с аистиное яйцо на голове.

— О-ох, моя сущность! — простонал он. — Этот мне Бартимеус! Шарахнул меня Окаменением и швырнул вниз!

Хаба насупился.

— Помолчи, Гезери! У меня важное дело!

— У меня все тело онемело. Вот, пожалуйста, подергай меня за хвост. Я даже и не почувствую!

— Если ты не заткнешься сию минуту, останешься вообще без хвоста. Стереги!

— Ой какие мы нервные! — сказал фолиот. — Ты, мужик, того, поосторожней. Все эти взрывы не остались незамеченными, да еще эта жуткая аура, которая хреначит у тебя из руки. Берегись! Сюда идут.

И он указал на юг: вдали мелькали стремительно приближающиеся огоньки, а вместе с ними — узкие силуэты, темные, прямоугольные, точно безмолвные двери, ведущие к звездам. Хаба поморщился.

— Мои друзья и коллеги идут проведать Соломона. Они и не подозревают, у кого теперь Кольцо!

— Это все прекрасно, — внезапно сказала Ашмира, — но, я вижу, ты до сих пор его не надел!

Она вскрикнула: демон мстительно сдавил ее своей лапой.

Хаба сказал:

— Это несколько… тяжелее, чем я рассчитывал. Кто бы мог подумать, что Соломон обладает такой силой воли? Но не думай меня порицать, девчонка. Я — могущественный волшебник. А ты — ничто, безымянная воровка.

Ашмира скрипнула зубами; гнев переполнил ее.

— Лжешь! — воскликнула она. — Меня зовут Ашмира, моя мать была главной стражницей царицы Савской! И я явилась за Кольцом, ибо моей родине грозила опасность. Быть может, я и потерпела поражение, но, по крайней мере, я действовала с более благородными намерениями, чем ты!

Она умолкла, выпятив подбородок, сверкая глазами, исполненная яростного удовлетворения. Повисла гулкая тишина.

Потом Хаба расхохотался пронзительным, писклявым смехом, и чудовищная тень, державшая Ашмиру, откликнулась точно таким же хохотом. Джинн, висевший без сознания рядом с Ашмирой, передернулся и задрожал от этого хохота.

Хаба не без труда успокоился.

— Они идут, Аммет! — коротко сказал он. — Будь готов! Милая Ашмира… какое славное имя. Оно мне нравится куда больше, чем Кирина. Так тебя, значит, прислали из Савы? Как забавно.

Он разжал ладонь и воззрился на Кольцо Соломона.

— Скорей, шеф! — сказал фолиот. — Там старик Хирам! Он, кажется, вне себя.

Ашмира видела, как дрожат пальцы волшебника, занесенные над Кольцом.

— Что значит «забавно»? — спросила она.

— Потому что я знаю, зачем ты явилась сюда. Я знаю, почему Балкида тебя прислала.

Большие влажные глаза взглянули на нее; в них было злорадство и страх.

— И потому, что я знаю, что Соломона ты убила напрасно.

У Ашмиры скрутило живот.