Кольцо Соломона

— Исполнено.

— Раб Кольца! — Голос Хабы как будто окреп — похоже, он мало-помалу брал верх над болью. — Приведи мне такое же огромное воинство, какое собралось, когда Тутмос выступил против Нимруда! Нет, еще больше! Пусть небеса разверзнутся и мое войско явится по моему приказу! Пусть приносят гибель и разрушение всем в этом дворце, кто осмелится поднять руку против меня! Пусть…

Он осекся и ахнул, глядя на небо.

— Исполнено! — провозгласила фигура и исчезла.

У Ашмиры снова заложило уши; если не считать этого, она едва заметила, как Существо исчезло. Она, как и Хаба, как и все волшебники на коврах, как и поддерживавшие их духи, устремила взгляд в точку к востоку от садов, над дворцовой стеной. Там небо действительно разверзлось, казалось, будто огненное колесо поставили набок. К центру колеса, точно спицы, тянулись яростно полыхающие столбы огня, но до Земли не доносилось ни звука, и жуткое сияние огненного колеса не бросало отсветов на купола или деревья внизу. Дыра была, и в то же время ее как бы не было, она была близко и очень далеко. Окно в иной мир.

В это окно вылетел целый рой крохотных точек, черных, безмолвных и стремительных. Они неслись подобно рою ос, или мух, или клубам дыма, густея, редея, снова густея и при этом непрерывно кружа, по спирали спускаясь к земле; и хотя казалось, будто расстояние, которое им предстояло преодолеть, не столь уж велико, Ашмире почудилось, будто это заняло целую вечность. И внезапно, как будто они миновали некий незримый барьер, на нее обрушился шум, словно бы целое море песка внезапно хлынуло вниз, на землю, — то было хлопанье демонских крыльев.

Точки все росли и росли, в звездном свете блестели их клыки, когти и клювы, и зазубренные копья и мечи, которые они держали в руках и в хвостах, пока небо над дворцовыми садами не почернело от кружащих над ним силуэтов и сами звезды не скрылись за ними.

Воинство ждало. Внезапно воцарилась тишина.

Ашмиру похлопали по плечу.

Она обернулась и увидела прямо перед собой глаза красивого юноши, который висел вместе с ней в руках тени.

— Ну вот, видишь, что ты наделала? — укоризненно сказал он.

Ее охватили горе и стыд.

— Бартимеус! Извини… Мне так жаль…

— О, конечно, тогда все в порядке, — сказал юноша. — Легионы Иного Места вырвались на волю, на весь этот уголок Земли вот-вот обрушатся гибель и разрушение, на трон взошел Хаба Жестокий во всей своей кровавой славе, Бартимеуса Урукского в ближайшее время так или иначе ждет печальный конец — но, по крайней мере, ты соизволила извиниться! Это все меняет. А то я было подумал, что нынче выдался хреновый денек.

— Извини! — повторила она. — Извини, пожалуйста, я никогда бы не подумала, что все так кончится… — Она посмотрела наверх, на кишащих над головой демонов. — И… Бартимеус, мне страшно!

— Да не может быть! Ты же грозная, свирепая стражница!

— Я даже не думала…

— Ладно, забей, теперь-то какая разница? Ой, гляди, гляди, этот псих командует дальше! Как ты думаешь, до кого дойдет первым? Я бы ставил на волшебников. Во, во, гляди!

Стоя у разбитых перил, раскинув длинные и тощие руки, Хаба пронзительно выкрикнул приказ. В строю демонов, затмивших небо, тотчас открылся разрыв, и стремительные фигурки устремились вниз широкой спиралью. Внизу, во тьме садов, принялись действовать рабы волшебников. Ковры зигзагами метались во все стороны, прошибая дворцовые стены в стремлении вырваться за пределы дворца. Но атакующие демоны были слишком проворны. Спираль распалась, черные силуэты рванулись направо и налево, накинулись на беглецов, которые отчаянными воплями призывали своих собственных демонов, чтобы те защитили их.

— А вот и дворцовая стража, — заметил Бартимеус. — Поздновато, но, думаю, они просто не рвутся помирать.

Яркие магические вспышки — лиловые, желтые, розовые, голубые — заполыхали по всему саду и на крышах: защитники дворца, объединившись, вступили в бой с ордой Хабы. Волшебники верещали, ковры один за другим исчезали во вспышках пламени, демоны сыпались с неба, точно огненные камни, проламывали купола и крыши или, сцепившись по двое, по трое, рушились в полыхающие воды прудов.

Стоящий у перил Хаба издал восторженный вопль.

— Вот как оно все начинается! Трудам Соломона пришел конец! Долой этот дворец! Пусть падет Иерусалим! Скоро Карнак восстанет и вновь сделается столицей мира!

Над головой у Ашмиры тень разинула рот, восторженно передразнивая своего хозяина.

— Да, великий Хаба, да! — вскричала она. — Пусть сгорит этот город!

Ашмире показалось, что хватка на ее груди заметно ослабла. Тень как будто забыла о пленниках, порученных ее заботам. Девушка внезапно пристально уставилась в спину Хабе. Далеко ли до него? Да нет, футов десять, может двенадцать… Точно не больше.

На нее внезапно сошла спокойная отрешенность. Она медленно, глубоко вздохнула. Ее рука украдкой поползла вверх, подбираясь к поясу.

— Бартимеус… — сказала она.

— Эх, попкорну бы сюда! — сказал джинн. — Классный спектакль, если только забыть о том, что тебе предстоит участвовать во втором акте. Эй, нефритовую башню не трожьте! Вот зараза, я ее сам строил…

— Бартимеус… — повторила Ашмира.

— Все, все, не надо уже ничего говорить. Ты извиняешься. Тебе очень жаль. Тебе просто ужасно жаль. Тебе невыразимо жаль. Все уже, договорились.

— Да заткнись ты! — рявкнула она. — Все еще можно исправить! Смотри, видишь? Он совсем рядом. Мы можем…

Юноша пожал плечами.

— Опаньки! Я Хабу и пальцем тронуть не могу. Никаких магических атак, не забывай. А потом, у него Кольцо!

— Да какая разница!

Она вскинула руку. Вплотную к запястью, заслонявшему предательский холодок серебра от тени, которая мало-помалу ослабляла свою хватку, лежал ее последний серебряный кинжал.

Глаза у джинна расширились. Он скосил глаза вверх, на тень, но та самозабвенно вопила и улюлюкала, наблюдая за разорением дворца. Потом взглянул на Ашмиру, на спину Хабы.

— Отсюда? — шепнул Бартимеус. — А достанешь?

— Спрашиваешь!

— Ну, не знаю… Тебе ж надо уложить его с первого раза…

— Уложу! Заткнись только. Ты меня отвлекаешь.

Она слегка подвинулась, не сводя глаз с волшебника, дыша ровно и глубоко, как учила ее мать. Целься в сердце. Не думай ни о чем. Просто расслабься…

— Он все время двигается! — охнул джинн. — Нет, я этого не вынесу!

— Да замолчишь ты или нет?!

Пустой ковер, окутанный фиолетовым пламенем, пронесся наискосок прямо перед носом у Хабы, и тот отскочил в сторону. Ковер врезался в стену башни где-то внизу, и перед ними вырос столб дыма. Ашмира выругалась про себя, собралась, рассчитала направление на его новое место, занесла руку…