Колдун. Генезис

— Дурак, дурак, какой дурак, — корил я себя. — Филолог, темных богинь мне на любовное ложе. А подумать головой, а вспомнить про окисление. Магия есть, ума не надо. Дебил!

Так я провел еще полчаса. Корил себя, всячески понукал, но вернуть утраченное уже не мог. Вскоре, когда шок отступил, я вернулся за стол и по памяти переписал весь текст. Дальше последовали долгие часы. Я раскладывал текст по смыслу, на строчки и по словам. Исследовал вдоль и поперек, применяя все известные способы криптологии, и пришел к следующим выводам. Писавший был явно не в своем уме, об этом говорит постановка фраз и некоторые бороты. Далее, слиянию источников предшествовала хитрая процедура упражнений, еще один плюс в копилку отравления Сонмара. Ну и напоследок, две самые волнующие вещи — раньше магами считались лишь те, кто объединил свои источники. А все остальные были одаренными. И это укладывается лишь в контекст старой религии, которая проповедовала, что любое создание может обучиться волшебству. В новой религии объединение источников делает тебя Колдуном, другим ответвлением от общих течений. Но и это не самое важное…

Схватив чистый лист, я набросал простенькую печать, круг, треугольник и три фразы, одна из которых состояла из черточек, кружочков и завитков. Схватив этот лист, свой дневник, я вызвал тележку и устремился к выходу. Нельзя описать ту бурю, что поднималась в моей душе. Если я был прав, то только что решил одну из наиважнейших проблем выживания, да и просто возликую над торжеством своей смекалки.

Тележка затормозила и вновь, да что там, как всегда стал бегом подниматься по механической лестнице.

В который раз мне в спину крикнула библиотекарша.

— Распишись!

А я ей, под многоголосое «Тссс».

— Потом.

Ветер ударил мне в лицо, закатное небо стало золотым ковром на пути к успеху. Я бежал среди строений, низких и высоких, бежал, обгоняя студиозусов, одни осыпали меня проклятьями в след, другие от неожиданности вскрикивали. Я бежал, обгоняя птиц, и чуть не пришибил рыжего кота, усевшегося на одной из клумб. Я обогнал Дирга и компанию, вернувшихся из города, я затоптал молодой, неуверенно выползший из земной тверди цветок. Я положил так много на путь к успеху, что совсем не заметил как оказался на полигоне.

Сжав в руке трафарет, я, контролируя силу, обвел все линии, и вскоре в воздухе засияла нужная схема. Цвета небесного серебра, она стала символом успеха. Может я бы и прослезился, если бы не следующее, я ни как не ожидал успеха и оттого случайно порвал трафарет. В принципе, это должно было произвести крупный «бабах», но печать все так же висела воздухе, создавая некое праздничное ощущение.

Я взглянул на две части печати у меня в руках, потом снова на знак, снова а листы, а затем не нашел ничего лучшего кроме как разорвать еще на пополам. Знак, висевший в небе, замерцал и задрожал, а я, подхватив сумку, побежал в убежище. И когда ноги мои донесли тело до безопасного укрытия, на полигоне раздался классический «бабах».

— Два источника, — бормотал я. — две части одного целого. Когда они разъединены, нужен мост, а когда соединены, ты сам и есть этот мост. Плетельщики могут плести, только используя обе руки, аурникам нужно два уровня, заклинателям тексты и звук, ритуалистам опять же обе руки, как и целителям. А нам, чертильщикам, целая печать, но если у тебя две силы в одной, то ты справишься и с половинками. Но как же мне это использовать?

И тут новая догадка поразила мое сознание. В этот прекрасный день открытий мозг радовал своей находчивостью. Я выбежал из полигона, на бегу подмахнул подставленный мне бланк посещений и устремился в общежитие. По дороге мне встретился один из недовольных предыдущими пробежками. Он был со второго курса нашей специализации и явно хотел меня чему-то «научить». Увы, у меня совсем мало времени, и именно поэтому бедолага, схватившись за скулу, рухнул как подкошенный а я побежал дальше.

Вот и наша общага, вот и старичок, метнувший в меня перо, уклонившись, я отсалютовал ему и взлетел по лестнице. В комнате снова наша троица, девушки кружатся в новых платьях, а Дирг оценивающе кивает.

— Тим ты посмотри… — начал Лейла.

Я, напрочь игнорируя этих бабочек, схватил за грудки рыжего и даже приподнял его над полом.

— Где?! — взревел я.

Дирг ошеломленно посмотрел на меня, а потом указал на одну из половиц. Я отпустил его, от чего парень рухнул в кресло, и отодрал деревяшку. В импровизированном тайнике покоилась бутылка, схватив её, я помчался наружу. Пара прыжков по лестнице, и вот, я уже стою около номера одного хорошего знакомого. Постучав три раза, я стал ждать, надеясь, что старший курс выбирается не под ночь, а на ночь.

— О, Ройс, — удивился мне вечный стражник. — Что-то ты долго нас искал.

— Были дела, — выплюнул я и без приглашения ворвался в комнату.

На дальней кровати сидел другой студиозус, судя по знакам — целитель четвертого курса.

— Ну, заходи, — усмехнулся обладатель мутантского магического резерва и закрыл за мной дверь.

— Вот, — я поставил на стол бутылку и сел на стул. — Надо поговорить.

— Эрик, достань бокалы что ли, — полу попросил, как здесь принято, парень и сел напротив. — Так, я уже видел такой лихорадочный блеск, в глазах моего старого приятеля. Говорят, он после этого крышу женской общаги подорвал. Так что сразу говори, в чем проблема.

— Как сражаются чертильщики? — сходу выпалил я.

— Сразу скажу это плохая затея… Чего?

— Как сражаются чертильщики? — повторил я.

— Так спроси у своих, — насторожился приятель.

— Если пришел к тебе, значит, есть в этом смысл, так? — я был больше похож на частушника, говорил такими же скороговорками. — У тебя же большой опыт по этой части, давай вспоминай.

Мы некоторое время боролись взглядами, но команда брейк поступила, когда до ушей донесся звук разливаемого напитка.

— Да чего там вспоминать. Они с шестами обычно выходят, у них там тьма всяких печатей начерчено. Силой заполнят и вперед, крушат все, что видят. Хотя, похвастаюсь, я еще ни одному чертильщику не слил. Вы ребята конечно умные, но не ваша эта стихия — сражения, так что я и не знаю, зачем ты в боевуху ударился.

— Скоро сольешь, — хмыкнул я.

— Чего?

— Ментальным заклятием не попадало? — подмигнул я.

Мы переглянулись, а потом засмеялись и опрокинули содержимое бокалов. Целитель, неспешно потягивающий напиток, смотрел на нас ошарашенными глазами.

— Тебе что ли?

— Именно мне.

— На сколько? — сразу приосанился приятель.

— На золотой, — прищурился я.

— Крупно ставишь, — протянул знакомый. И ведь верно — обычная ставка для споров — серебруха. — Повышаю до двух.

— Добиваю, — хмыкнул я. — По рукам?

— По рукам, — мы снова выпили. — Когда бьемся?

— Через декаду, в это же время.

— Готовься к поражению, салага.

— Губу закатай, Стражник.

Мы продолжили смеяться. Я от радости, а парнишка просто потому, что такой человек — ему в радость, когда другим радостно, хороший человек, правильный.

— Ребят, я все понимаю, — подал голос до этого молчавший Эрик. — Но пять бутылок, да на троих…

— Каких пять… — начал было я, но тут увидел, как целитель ставит на стол еще четыре емкости.

— Надо звать народ, — протянул знакомый, — Кстати, меня Санта зовут

Мы пожали руки, а я снова рассмеялся.

— Хорошее имя.

— Да, мне тоже нравится, — улыбнулся собутыльник. — Ладно, я весточку кину, а вы пока закусон организуйте.

Так было положено начало моей первой студенческой вечеринке, хотя лучше бы я ограничился простеньким ответом на вопрос.