Колдун

– Да чего ты, Люта? Пел же всю дорогу?
– удивился Валья, заодно подстраивая лютню, раз уж балладу оборвали.

– Наши ушли. По болотам... Накличешь.

– А еще колдун. Суевериям веришь, будто баба в храмовой лавке!

– Баба в лавке пусть верит чему угодно. Либо выбирай, что петь, либо молчи.

Менестрель зло рванул струны, а потом передумал и убрал лютню. Настроения не было. Все настроение ухнуло в пресловутые Уралакские топи, по которым они шли. Ни Люта, ни Борец, разумеется, ничего не объяснили. Надо так было - ушли. Пожелайте им счастливого пути, но лучше молчите, ибо это тоже примета плохая.

"Вот так и попрощались: мы направо, вы налево, остальное поперек колена - хрясь!
– зло размышлял Валья.
– И Фотиевичи, сиречь Оверкаленны ушли. Тоже без лишних слов, к чему слова, кто-то понял, кто-то надулся. Но не на уход - на недоверие. Надо и надо, а что было в той избушке только бесы и знают, и те молчат, но эти уже от вредности природной.
– Валья просился с ними - не взяли. Недостоин, как Майорин сказал: третьего на закорки я не возьму.
– Ну с первым понятно, была в той избушке некая баба, знакомая Велемиру, а вот второй оказался персоной подозрительно таинственной. Или он про Айрин говорил? Хотя нет, девка эта была поопасней всех в отряде, хоть отряд наивно об этом и не подозревал. Так кто же с ними такой, что ради него отряд разделился? Может Владычица? Или... ".

Отогнать мысли получилось с трудом, толку от гадания на гуще в супе, если суп пустой? Пришлось менестрелю отбросить все мыслимые и не мыслимые варианты и запустить ложку в котел, где с гущей все было в порядке - она было до тошноты предсказуемой: морковка, перловка, чеснок, лук. И, о боги, как ему она надоела!

Глава 11

Тело Орника Мадеры опутали синеватые нити заклинания, эльф осторожно прикоснулся к одной. Ладонь прошла насквозь, но пальцы закололи тонкие иголочки, а за нитью покрылись инеем.

– Осторожней!
– остерег его Горан.

– Сам уж понял.
– Буркнул эльф.
– А убрать это можно?

– Можно.
– Горан резкими движениями засучил рукава и тут же вспомнил, что Мадера всегда его за это ругал: "Ну, что ты как батрак! Ты копать собрался или полоть? Лопату надо?". Щека у архимага болезненно дернулась, он отвел глаза от тела учителя и вскинул ладони вверх, голубые нити покорно принялись таять.

– Сколько дней прошло?
– эльф осторожно дотронулся до шнуровки на похоронной рубашке, за которой скрывалась рана.

– Три. Но это заклинание хранит тело в безвременье, можете считать, что умер он сегодня.

– Хм... значит не заморозка? А почему такой холод?

– Он опасен только для живых. Живого он убьет.

Велор придирчиво оглядел пальцы, но они остались прежними, только намокли от растаявшего инея.

– Где кинжал?

– Здесь.
– Горан показал на полку по правую руку. Где стоял запертой ларец, опутанный таким же синим свечением.

– Я думал, что современная магия отвергает красоты, а вы похоже готовы растрачивать силу даже на кинжалы.

– Готов.
– Подтвердил Горан.
– После того, как пара моих слуг лишилась из-за подобных чар рук, я предпочитаю показывать, что трогать опасно.

– Да вы змей, милсдарь Горан.
– Почти с уважением произнес эльф.
– Предупреждаете, что ядовиты.

– Будто вы не таковы.
– Вернул колкость архимаг, разговор не помешал ему вскрыть ларец и снять заклятие с кинжала.

Эльф взял орудие убийства.

– Ты уверена, что чувствовала другого убийцу помимо Регины Мадера?

В ответ девушка фыркнула, разобиженной кошкой.

– А зря.
– Истолковал ее ответ эльф.
– Посмотри сюда.

Жарка послушно уставилась на подставленную рукоять, а потом на наставника.

– Внимательней смотри!
– настаивал Велор. Горан тоже заинтересовался предметом и заметил первым то, во что тыкал полукровку эльф. И как он не нашел такого простого решения сам!!! Почему проклятому эльфу понадобилось лишь пара секунд, а он архимаг, ученик Орника Мадеры прохлопал ушами?

– Карателей нередко пытаются обмануть подобным образом, - ответил Велор на незаданный вопрос.
– Вы не каратель, Жарка еще не сталкивалась с подобным, поэтому винить вас обоих глупо. Кожа, которой обмотана рукоять, пропитана кровью. Кто-то не пожалел ни себя, ни времени, чтобы обмануть Раджаэль и отвести подозрения от Регины. Что скажете, милсдарь Горан? Для чего он это сделал?

– Чтобы охотничий инстинкт взял надо мной верх, и я понеслась в погоню.
– Сообразила Жарка, не дав архимагу раскрыть рта.

– Молодец.
– Велор вскользь похвалил воспитанницу, но ей померещились в его ровном голосе нотки укора.
– Но почему бы не обвинить во всем Регину?

– У Регины был один мотив... ревность...
– Невнятно начал архимаг.
– Но... он глупый. И... надо было скрыть, что она действует осознанно! Надо было скрыть не то, что действует она не одна, а что она действует сама.

– Значит, Регина была дорога инициатору убийства?
– эльф продолжал ощупывать оружие чуткими тонкими пальцами.

– Или нужна. Ведь с ее заключением в покои Мадеры попасть становилось очень сложно. Но Редрин испугался так, что запер Регину и попортил этим всё.

– Что было такого в покоях архимага, что нужно было найти?
– Жарка втянула носом воздух, напомнив Горану лисичку, почуявшую курятник.

– Отречение.
– Прошептал Горан, невольно хватаясь за внутренний карман. А потом скоропалительно разжимая руку, но проклятый эльф заметил и это.

– Оно у вас с собой?

– Это не ваше дело!
– опомнился Горан.

– Не мое. Но вам ведь интересно узнать, почему Марин де Морр отрекся от престола?

Горан не говорил ничего про старшего брата государя, впрочем, догадаться не трудно. Эльф надменно усмехнулся, положил кинжал на место и аккуратно приподнял ворот рубашки мертвого Мадеры:

– Рана колотая, чистая, ни яда, ни магии.

– Вижу. Что вы знаете о Марине?

– Я знаю Марина де Морра, Майорина, - эльф отошел от тела, приблизился к архимагу и открыто посмотрел тому в глаза: - Майорин считал Орника Мадеру своим другом, очень хорошим другом. Я знаю, что Майорин порвет глотку любому, кто покусится на жизнь его брата. И я совершенно уверен - он понятия об этом не имел. Ни о заговоре, ни об убийстве.