Колдун

Айрин ждала. Ждала довольно долго, будь на потолке завитушки и дырочки, успела бы рассмотреть не все, но многие. А так пришлось довольствоваться пляшущими тенями, которые кидали неверные язычки свечей.

– А потом я смирилась. Росла дочь, росла клиентура, и мне стало некогда думать об инесских ведьмах, ой, прости тебе должно быть неприятно...

– Мне все равно. Они и сами себя так называют иногда.

– А думалось мне о новой дохе, копить на нее или купить козу, а доху купит Велимир, если приедет в этом году. А если приедет, то когда приедет: осенью или в предзимье, и тогда в чем ходить в предзимье, а Наля выросла из всех платьиц и я перешила ей свои старые, но из чего перешивать себе...

– Тут и впору завидовать.
– Подсказала Айрин.

– Да уже и не хотелось.
– Рада поводила в воде пальцем, стало чуть горячее.

– А говоришь не колдунья.

– Это я и могу.
– Грустно сказала она.

– А тебе мало? Я бы принялась судорожно мыться, пока вода совсем не остыла.

– Ну и это пора сделать, а то рассиделись курехи. Сейчас чешуей обрастем!

Девушка звонко расхохоталась и потянулась за мылом и мочалкой:

– Курехи и есть.

Выданное гномихами чистое платье едва закрывало колени и болталось на ней мешком, клетчатую поневу Айрин отбросила, как ненужную. Из-под платья виднелись сапоги во всем своем великолепии трудной жизни и постоянных лишений. Девушка закуталась в огромный платок, который гномихи наматывали так хитро, что он заменял им и шапку и плащ. В зале, теперь остались только колдуны, Орм беседовал с Майорином, Хельм просто сидел на низкой скамье, блаженно вытянув раненую ногу. Мага не было, поймав настороженный взгляд пришелицы, ответил Хельм:

– Да жив твой вражина, в баньке его отпарили, даже на человека стал похож. А то бледный, худой - цитаделец одним словом.

– А в кипятке сварить не забыли? Знаю я вас: хороший маг - мертвый маг.

– Так оно.
– Согласился Орм.
– Но как-то кипятка жалко стало, самим мало. А тебе как бадья? Звали же в баньку, чего кочевряжилась?

– С вами пойдешь, тогда меня бы сварили.
– Айрин села рядом со старшим Фотиевичем, она и не заметила как научилась различать братьев. Орм был бодрее и злее, Хельм суровей, но спокойней. Вот и в баньку ее Орм звал, Хельм только снисходительно ухмылялся.

– А знахарка где?
– спросил Орм.

– Ясно где, спать пошла. И тебе пора.
– Ответил Хельм.
– Пойдем, братец.

– Да не поздно еще вроде как...
– пролепетала Айрин, но близнецы уже подобрались и вышли. Айрин кусала губы, а потом решилась и буркнула:

– Извини, я погорячилась...

Колдун не отвечал, она не поворачивалась, чтобы не смотреть в белые глаза.

– Не думай, что я раскаиваюсь. Но я наговорила лишку, пойми, жизнь этого человека, это не все, о чем я хотела сказать. Ивен не единственная причина. Ты встретил меня как чужую, хотя расставались мы иначе, неужели настолько все равно?

Колдун не отвечал.

– Ты принимал меня за глупую девочку, с которой встретился почти два года назад. Но много изменилось, и я изменилась. А ты все такой же, все так же решаешь за меня, будто у меня вчера прорезался исток! Майорин! Почему ты молчишь?

Колдун не отвечал. Айрин обернулась.

Зал был пуст, только пламя ерошили сквозняки.

Несоразмерно большая ложка едва умещалась в рот, а сбегать за своей в котомку было неудобно - кто знает этих гномов, может для них нет горше оскорбления? Айрин колупнула творог еще раз, взяла на кончик не ложки - черпака и стала потихоньку объедать. Творог был пахучий - козий, в кружке плескалось козье молоко, а жесткая хрустящая лепешка ломалась в пальцах. Все было свежее, но какое-то не родное и не вкусное, а может только ей так казалось, потому что остальные знай, себе за обе щеки уплетали. Даже маг, которого сегодня выпустили к общему столу, жадно приник к кружке.

Девушка проснулась только к полудню и злилась на себя, что заспалась лишку, а когда буркнула Раде, что та могла и разбудить, знахарка только ласково улыбнулась:

– Ты так мирно спала, милая, решила не трогать. Хватит еще на тебя дороги.

Айрин чуть не зарычала от бессилия, ну что мешало толкнуть в плечо засоню? А так казалось, что весь день зря прошел. И небо над городом было до того серое и смурное, будто и не полдень, а сумерки скоро. Впрочем много ли того неба у гномов увидишь, так кусочек, когда на улицу выберешься из одного подземного перехода в другой нырнуть. Над небом грозно нависала черная смотровая башня, единственная на всю Красную Сопку. Башня стояла чуть выше города, на южном склоне, как и все гномьи постройки, простая и строгая. Никаких замысловатых завитушек, никаких витражных окон, только крыша, похожая на блестящую шишечку. Вокруг крыши гномы обустроили обзорную галерею, на которой почти всегда дежурил часовой. В саму башню можно было попасть двумя способами - по верху или через нижние тоннели. Весь склон, на котором стоял город гномы изрыли ходами на множестве уровней, ходы уходили вниз - куда гостей и не думали пускать, ходы забирались к вершине горы, ходы текли на запад и на восток, разветвлялись многоголовыми змеями.

До условленного срока оставалось ждать тря дня и каждый искал занятия по себе, Фотиевичи, отзавтракав, поторопились в ту самую башню, в которой, по разговорам был когда-то портальный переход, да со временем его запустили, и он захирел. Колдуны вызвались посмотреть, наспех проконсультировавшись с магом, Майорин их было погнал, мало ли что вражина насоветует, но потом передумал и, послушав, признал, что пока в словах Ивена никакого злодейского умысла нет. Велимир с Радой из своей каморки почти не выходили, наверстывая два года разлуки. Айрин, избегавшая колдуна, хотела было отправиться с близнецами, если не помочь, то хотя бы посмотреть, раньше ей не доводилось чинить телепорты, но проклятый колдун поймал ее на пороге кухни и напомнил, что коли пленника тащишь, лечи и корми его как своего соратника.

Девушка зло спросила:

– А сам чего? Моченьки нет?

– Нет.
– Сухо согласился колдун.

Пришлось идти. И не стой он на пороге, скрестив на груди руки и не наблюдай из-под полуприкрытых черных ресниц своими дикими глазами, она сама бы пошла помочь магу.

– Что невеселая?
– Ивен сидел на тюфяке, скрестив ноги, перед ним лежала незаконченная карта Цитадели.

– Веселая, - огрызнулась Айрин.
– Свечусь от счастья.

Маг пожал плечами, но приставать не стал, он был благодарен девушке, что та спасла ему жизнь, но в приятели не лез и не собирался.

Айрин встала у Ивена за спиной и очень долго, помаленьку, по капельке начала цедить в него силу, парень расслабился, перестал придирчиво смотреть на карту и прикрыл глаза. Девушка же наоборот, будто позабыв, зачем пришла, старалась запомнить каждую линию, каждый поворот. Но не удавалось. Маг рисовал старательно и как можно подробней, ничего не утаивая.

Предатель! С неожиданной неприязнью подумала девушка. Да предложи ей кто нарисовать карту Инессы, да она бы никогда! Ни за что!

– Довольно! Если хочешь, сиди, смотри на свою карту сколько влезет, тебя никто не гонит.
– Видно обращался колдун к Айрин. Но глаза подняли оба: и маг, и девушка.

А почему нет?

– Ивен, а телепортационная башня у вас есть?

– Две. В каждом городе своя. Вот тут и тут. Все они связаны постоянным сообщением, но только одна работает на внешнее.

Следующие три дня Майорин провел с Ивеном и планами Вистуса, Лусора и Цитадельской школы. Айрин тоже постоянно околачивалась поблизости, делая вид, что переживает за мага. На практике же оба: и колдун, и Айрин, заучивали карты и доставали мага, который покорно позволял им лазить по своим воспоминаниям.

В конце концов, обоим начало казаться, что это они родились и выросли в Лусоре. Учились в Школе новой магии и бродили по Вистусу, сбегая из дому. Майорина больше интересовали крепостные стены, Айрин же доставала Ивена расспросами, про здания, где обитали Айст Аарский и магическая верхушка.

– Знаешь, я раньше не думала об этом...

– О чем?
– Ивен сидел с прикрытыми глазами и откровенно наслаждался отсутствием колдуна, которого куда-то уволок Орм, размахивая руками и объясняя, что дело крайней важности.