Колесо
Шрифт:
– У моего отца была репутация просто замечательного и доброго человека. Он таким и был, – вспоминал я, – только вот этим хотели воспользоваться люди, занимающиеся контрабандой наркотиков: отец должен был каким-то образом помогать в их деятельности, ведь никто не стал бы подозревать его в случае чего.
Говорить становится сложнее, но я продолжаю.
– Мои родители обращались в полицию, в правительство. Черт, но это же Мексика! Однажды к нам в дом ворвались
Многие опустили взгляд на пол из сожаления: им было неловко знать обо мне такую правду.
Стало сложно дышать. Никто раньше не видел меня таким серьезным и спокойным. Пусть эта Аяма получит то, что хочет: историю.
– Это все? – серьезно спрашиваю я.
– Расскажите, что было дальше, – ответила Аяма, а потом сверху опустилась одна из главных вещей моей жизни: плюшевый красный дракон из того рюкзака, что отдала мне мама.
Как он тут оказался? Неважно. Я просто хочу закончить свою историю.
– Мне хотелось убраться из города: бандиты явно меня искали, ведь я же свидетель. Подумайте только, каково все это пережить в восемь лет? Сначала я искал знакомых папы – но меня отовсюду прогоняли, так как не хотели иметь проблем с бандитами. Я пытался попасть за границу из Мексики в США, но никто не соглашался меня брать, потому что я для них был лишним грузом, который никому не нужен. Я работал продавцом, курьером, почтальоном, чтобы хоть как-то заработать денег и не умереть с голоду. Много чего произошло тогда. К счастью, меня подвезли хорошие люди до туристического города Канкуна: там можно было заработать денег. Я жил в этом городе в относительно нормальном приюте где-то пару лет, подрабатывая в отелях. И вот в один день просто случайная пара из Нью-Йорка решила меня приютить.
Чудо, не так ли? Поверьте, моему счастью не было границ.Я сделал глубокий вдох и посмотрел наверх, чтобы немного прийти себя.
– Почему мое поведение такое, как у пятилетнего ребенка? – задал я вопрос, пока поглаживал свою игрушку. – Я просто становлюсь в эти мгновения счастливее, а еще я словно возвращаюсь к тем временам, когда мои родители были живы. Странно, да? Я это прекрасно понимаю. После такого жизненного испытания уже мало, что пугает тебя и для тебя семья, удобная кровать, вкусная еда в сто раз важнее, чем, например, какой-нибудь новый iPhone.
После моего рассказа Эмма слегка всплакнула.
– Что наша жизнь? Игра… – произнесла Аяма словно кого-то цитируя. – Мистер Кип, вы свободны, – услышал я долгожданные слова, и мои руки освободились.
24. Сэм
Мне было сложно сдержать слезы. Я вспомнил свою жизнь и начал понимать, что порой зря я так беспокоюсь из-за некоторых вещей. Никто бы не подумал, что родителей Мигеля убили. Я надеялся, что Кейт как-то поддержит его, но она лишь в очередной раз продемонстрировала безразличие. Даже после этого она остается стервой? Теперь мне интересно, почему Кейт стала такой.
Снова вибрация на телефоне.
На экране стеклянного футуристического устройства я увидел страницу Мигеля на Facebook. Кто-то опубликовал от его имени коллаж с множеством фотографий: где он на пляже сидит со своими настоящими родителями, где он работает в отеле Канкуна, а также, где он стоит возле статуи Свободы с приемными родителями.
«Кто бы мог подумать, что жизнь, казалось бы, обычного семнадцатилетнего студента может быть насыщенной: смерть родителей, выживание на улице, постоянный страх – а теперь наконец-то нормальная жизнь с моими замечательными любимыми приемными родителями, которым я всегда буду благодарен, спасибо вам! Цените своих близких! А еще спасибо моему лучшему другу красному плюшевому дракону:):D;) xD:)):O»
Мигель просто помотал головой и убрал телефон.
– Ты в порядке? – спросил я Мигеля.
– Да, все окей, – тихо ответил он, поглаживая свою игрушку, – конечно, мне не очень нравятся, что теперь все знают эту часть моей жизни. Обычно о таких вещах не говорят в социальных сетях. Но в целом я в порядке.
– Кажется, я кое-что понял, – сказал сзади меня Дэвид. – Колесо запрограммировано: оно заранее знает, какой сектор выпадет каждому из нас.
Конец ознакомительного фрагмента.