Колесо
Шрифт:
Колесо начало останавливаться: в этой гробовой тишине только и слышно замедление скорости его вращения. Мне так не хочется знать, что мне выпало. Этот страх неизвестности просто преследует меня с того момента, как я тут проснулся. Тем не менее, я решаюсь и открываю глаза.
16. Колесо
Мой главный позор.
17. Дэвид
Мое сердце забилось сильнее. Нет, нет, нет! Черт! Так, веди себя спокойно. Не делай вид, что тебе плохо, иначе
– Интересно, – загадочно заявила Аяма, – позвольте вам кое-что показать.
Передо мной на стене началась демонстрация нарезки роликов из YouTube с неловкими моментами из жизни разными людей: падениями, танцами, пениями. Такое видео подойдет отлично для какого-нибудь пьяного вечера с друзьями и знакомыми, но только не для данной ситуации.
– Каково это, когда вас снимают в подобном неловком положении, а потом выкладывают видео в сеть? Может быть зрителям это смешно, но каково это быть тем человеком, которого снимают? Вам должно быть знакомо это, мистер Проун, – намекала Аяма.
Нет! Аяма все знает обо мне! А может она блефует? Дыши глубоко, Дэвид и делай вид, что все в порядке. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Следуй советам Эммы. Мой стул резко развернулся на сто восемьдесят градусов – я увидел недоумевающих однокурсников, из-за чего внезапно резко почувствовал страх в области солнечного сплетения. Я почувствовал, как сильно покраснел и уже начал жалеть, что сел за это колесо первым. Может быть, не стоило этого делать? Но кто бы тогда пошел? И что было бы тогда?
– Итак, Дэвид Проун, – вновь обратился ко мне компьютерный женский голос, – расскажите о своем самом главном жизненном позоре.
Я сильно зажмуриваю глаза и вспоминаю свои ощущения, когда переживал то ужасное мгновение. Все меня видели, все меня знали! Я не хочу. Не хочу! Я вновь пытаюсь глубоко дышать, но делаю это слишком громко. В мою голову то и дело лезут надоевшие вопросы о том, какого черта мы тут все оказались, и что вообще происходит.
– Мы знаем, что вы чувствуете, мистер Проун.
– Да?! – возмутился я. – Тогда вы зачем заставляете меня рассказать о своем самом главном позоре? Зачем? Зачем это вам нужно? Скажите мне!
– Слишком много вопросов, мистер Проун, – спокойно ответила Аяма, – вам же лучше рассказать то, что нужно, как можно раньше.
– Да вы же знаете, что это неприятно! Это ужасно!
– Увы, мистер Проун, вам выпал сектор «Позор», поэтому вам нужно рассказать о своем главном позоре. По-другому никак. Ладно, не будем тянуть время.
Мои однокурсники смотрели на меня и молчали. Мне показалось, что я актер, участвующий в спектакле, а ребята – обыкновенные зрители.
– Я не буду ничего рассказывать! – прокричал я.
– Оу, а мне интересно, – тихо смеялась эта стерва Кейт.
– Заткнись ты, ясно?!
Черт побери, вот лучше бы она сидела на моем месте и знала, каково мне.
– Эй, – недовольно заявил Крис, – не надо тут ей грубить.
– Крис! – обратился я к нему. – Она будет и над тобой смеяться, почему ты ее защищаешь?
– У
нас мало времени, – сказала Аяма. – Давайте, мистер Проун, я дам вам десять секунд. Тик-так-тик-так-тик-так.На экране появилось десять эмодзи: на этот раз это были обычные смайлики.
– Да понял я. Понял!
– Десять, девять, восемь, семь, шесть… – отсчитывала Аяма и с каждым новым числом смайликов становилось меньше.
– Хорошо, хорошо, – быстро ответил я, – в прошлом году перед поступлением в университет мы с друзьями пошли в бар, и ко мне начала приставать немножко полная девушка. На меня глядели все посетители бара и смеялись.
– Ох, мистер Проун, а врать нехорошо. Это очень нехорошо. Придется вас наказать.
– Что вы собираетесь делать?
Неожиданно наверху разошелся один из экранов, спустились большие наушники и… А-а-а-а-а! Хватит! Хва-а-а-а-тит!! Этот отвратительный громкий звук убивает меня!
– Перестаньте! Перестаньте! Нет! – умолял я.
Этот ужасный звук прекратился, и наушники опять поднялись наверх. Что это такое было? Я такого в жизни не слышал. Такое чувство, что в мою голову вставили сто дрелей и одновременно включили их на полную мощность.
– Теперь расскажите о своем самом главном позоре за всю жизнь.
Господи, что за чертовщина происходит? Я нахожусь в этой долбаной комнате и должен рассказать о том страшном позоре!
Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза, чтобы не видеть своих однокурсников.
– Три года назад… – начал я рассказывать.
– О, мистер Проун, вам нужно открыть глаза!
– Вы издеваетесь? – их моих глаз начали поступать слезы. – Что вы себе позволяете?
Вы представляете, как это позорно! Ха-ха, очень смешно: очень позорно рассказывать о своем главном позоре!
Ребята ни разу не видели меня плачущим, из-за чего мне становится все отвратнее. Мне же не пять лет, чтобы так себя вести.
– Рассказывайте и смотрите на своих однокурсников, – наставил этот чертов голос.
Я делаю глубокий вдох. Господи, помоги мне.
– Три года назад, – я с трудом снова принялся рассказывать, – я участвовал в соревнованиях по плаванию…
– У тебя плавки слезли? – спросила с улыбкой Кейт.
Сука! Заткнись, тварь!
– Пожалуйста, Кейт, – очень тихо сказал я. – Мне и так плохо! Ты не видишь, да?!
Почему этот тупой Крис не утихомирит ее?
– Кейт, хватит, это не какая-то игра! – попросила ее Вероника.
Ну хоть так и на том спасибо! Окей, еще один глубокий вдох. У тебя все получится. Не закрывай глаза и просто говори.
– Я участвовал в соревнованиях. Я очень любил плавать. Я ходил в бассейн в школе каждые два дня. Я поехал на школьные соревнования – там было так много народу. Двести двадцать семь человек. Двести двадцать семь! Соревнования начались, я был впереди всех, я должен был выиграть это соревнование. Там были мои одноклассники, мои учителя, мои близкие! – старался я как можно медленнее рассказывать о том позоре, продолжая плакать. – Все это снимали! Представляете?
Еще один глубокий вдох.