Коломна

Ратибор так и делал: слушал, запоминал, кое-что уточняя, да машинально поглаживая верный «СКС», к которому, увы, осталась всего одна обойма. Всего десять выстрелов – однако с пищальными-то не сравнить. Жаль было сломанный меч, но что поделать, в пути вполне можно обойтись и тесаком. И все же если б еще хоть чуть-чуть больше патронов!

– Патроны можно «прожечь», – неожиданно ухмыльнулся Орво. – Бросить в Поле Смерти. Был бы хоть один патрон – восстановится вся обойма. Так же, кстати, «прожигают» людей и мутантов. В красном Поле они – если не погибают – становятся умней и сильнее, в черном – возвращаются в прошлое.

– Как это – в прошлое? – не понял Рат.

– А так. Нео может стать хомо, хомо – превратиться в неандертальца.

– В кого-о?

– В доисторического человека. Тут надо смотреть… и за людьми и за вещами. Я вот не досмотрел как-то, – Орво вытянул вперед свои уродливо-длинные пальцы. – И ты видишь, что стало. Мог бы вообще рук лишиться, вполне.

– Так ты говоришь, Ясну можно будет выкупить? – чуть помолчав, Ратибор снова взялся за свою тему.

Десятник кивнул:

– Если есть, на что, думаю, можно.

– А у меня есть! – распахнув куртку, юноша погладил висевшую на шее золотую цепочку. Память о дважды умершей девушке Оле Василь. – Этого хватит?

Орво усмехнулся:

– Может быть. Да, у тебя же есть шам – а уж он-то уговорит любого.

– Не нравится мне этот одноглазый, – глухо донеслось из-под кастрюли. – Наверное, даже я – более человек, чем он. Такая уж это подлая раса. Убила б давно, коли б ты, Рат, не запретил.

– Ага, убила бы, – юноша повел плечом. – И как бы мы ушли без его тумана?

– Ушли б как-нибудь…

* * *

Утром путники поднялись на заре и целый день шли по болотам, останавливаясь на отдых лишь изредка. Ратибор опять нес на своей шее шама, что вызвало недюжинное удивление остальных его спутников. Впрочем, вскоре все привыкли и уже не обращали особого внимания.

А вечером устроили прощальный ужин. Наловили в заболоченной речке рыбы, запекли на углях, да с большим удовольствием съели. Раста, наконец, сняла свою кастрюлю-шлем, и сидела, вытянув ноги к костру, как обычная слегка взбалмошная девчонка. Много шутила, смеялась, а ближе к ночи зачем-то ушла в лес – прогуляться.

– Ей надо побыть одной, подумать, – покосившись на спящего невдалеке шама, тихо пояснил десятник. – Сбежав от своего хозяина, она не знала что делать… думаю, не знает этого и сейчас. Одно ясно – чем дальше от Москвы, тем безопаснее. Кто знает, может, это все станет началом новой жизни и для нее… и для меня.

– А почему она сбежала? – сыто рыгнув, полюбопытствовал Рат.

Орво неожиданно вздрогнул:

– Ты ее саму-то об этом спрашивал?

– Да как-то не успел.

– Вот и славно, что не успел! – чуть помолчав, десятник сглотнул слюну. – Она ведь умеет чувствовать боль, то есть – ей по-настоящему больно. Этим и пользовались. Развлекались, весьма даже гнусно. И однажды Расте надоело. Воспользовалась каким-то сбоем в работе главного мозга, перебила всех, сбежала, куда глядели глаза. Меня вот встретила… Не знаю, уж на счастье иль на погибель.

Орво замолк, и Рат оглянулся на маячившие во мраке ночи деревья, за которыми бродила в одиночестве нереально красивая юная Раста. Графиня Вересковых пустошей, девочка-убийца, боевая машина – киборг.

Глава 11

Как они прошли через Купол, отделяющий собственно Москву от Подмосковья, Ратибор не смог бы сказать, если б кто спросил бы. Как-то так, проскочили. Едва только на горизонте появились полуразрушенные остовы зданий древней столицы, шам слез с шеи своего спутника и напустил густой промозглый туман, сродни тому, какой бывает на старых болотах в конце осени или в самом начале весны.

– Доверься мне, друг мой! – выпростав вперед правую руку, одноглазый осмотрелся вокруг…

Что он там видел сквозь собственноручно напущенную полумглу? Наверное, помогали щупальца. Они то приподнимались, вытягивались, словно и впрямь ощупывали кого-то, то опадали, безвольно и резко, чтоб почти сразу воспрянуть вновь.

Рядом с туманом и внутри, под его покровом, явно что-то происходило. Слышалась какая-то возня, доносились писк, злобное ворчание, вопли – скорее, звериные, нежели человеческие, а, впрочем, кто бы мог сказать наверняка?

Из оружия у Рата имелся лишь карабин с десятью патронами да еще тесак с ножом. Такой же тесак – трофейный, добытый еще у нео, висел на боку Нага. Просто висел – шам, похоже, им пользоваться и не собирался, у него было иное оружие – мозг, красноватое, с вертикальным зрачком, око, да чуткие, нервно подергивающиеся глазные щупальца.

Юношу охватили самые нехорошие предчувствия, у него было такое чувство, что в этом проклятом тумане он сам не видит никого, а его видят все. Кто эти «все», Рат бы тоже не мог сказать, знал лишь одно – явно какие-то недобрые и хищные твари.

Ноги вдруг коснулось что-то омерзительно скользкое, проползло, исчезло. Надолго ли? Ратибор закинул за плечо карабин, бесполезный в тумане, и, вытащив из ножен тесак, тут же полоснул им по впившемуся в ступню червю. Успел вовремя! Разрубленная нечисть отпала, истекая темной дурно пахнущей кровью. Но, словно на смену, вынырнули из промозглой мглы еще два точно таких же червя – зубастые, агрессивные… Рат разрубил и этих… И еще трех, и…

Когда черви стали сыпаться один за другим, идущий впереди шам махнул рукою и, выкрикнув непонятное слово – «гон», велел прибавить шагу. Рат побежал, плюнув на все понятия воинской чести, ибо справиться с подобною мерзкой кучей казалось ему весьма затруднительным.

Одноглазый бежал на удивленье легко, куда только делась его всегдашняя немощь? Похоже, шам прекрасно знал путь. Ориентировался в тумане… ну да – щупальца, к тому же ведь он сам этот туман и создал.

Хищные черви постепенно отстали, лишь один, последний, впился Ратибору в башмак, и юноша, не оглядываясь, на бегу махнул тесаком, стараясь не потерять из виду шустрого шама.

– Сюда, – переходя на шаг, одноглазый показал рукой вправо, где сквозь туман просвечивала кирпичная кладка какого-то полуразвалившегося здания. – Где-то здесь должна быть дрезина.

– Что должно быть?

– Такая железная телега… Ищи!

Сделав пару шагов в сторону, юноша чуть не споткнулся о какой-то железный брус и несказанно удивился – этакое-то богатство валялось здесь просто так, безо всякого присмотру, приходи – и бери.

– Что там такое, друг мой? – обеспокоенно оглянулся Наг.

– Железный брусок. Длинный, даже концов не видно. Эх, нашим бы кузнецам…

– Там, параллельно должен быть такой же… Поищи…

– Есть!

Шам с облегченьем вздохнул: