Колонист

История их мне была известна до Танжера, та их описала с некоторыми подробностями и приключеньями. В отличии от меня, те с пиратами встречались дважды. Оба раза ушли, используя скоростные качества джонки, не зря ведь когда покупали судно, это было самым важным в ней. Приключений было море, но и отдых они себе давали в пустых бухтах, поэтому путь до Танжера у них чуть ли не семь месяцев занял. А я за пять с половиной прошёл, при этом двигаясь по следу. В Танжере их действительно напряг ажиотаж среди местных мужчин, и помощь моряков с русского военного корабля те приняли с удовольствием. Шли те в Кронштадт, возвращались после выполнения задания. Очень удивились что те говорят на русском, узнали, что они жёны соотечественника со странным именем Хан Соло, отговорили от маршрута на Чёрное море, и забрали с собой. Даже тайную операцию провели. Сами покинули порт ночью и джонку увели. На неё отправили офицера и пять матросов, теперь те вели судно следом за фрегатом. В пути и получилось так, что сначала две парочки образовались, а потом и ещё две. Свадьбы сыграли уже в столице, всё как полагается. С тех пор и живут в России и Мари честно призналось, как бы не тяжело было привыкать к местному суровому климату, но она счастлива, приближена ко двору. Пусть её внешность и внешность наших детей тут пока экзотичны, привыкла что на неё пялятся, всё равно нравится. Асоль вышла замуж за гвардейского офицера, тот сейчас ротмистр, оба блистают во дворце. Живут они тут же в столице и Мари собралась отправить слугу за Асоль, чтобы та была на ужине. Мари ещё и с мужем своим обещала познакомится, тот проверяет свой корабль на зимней стоянке, но обещал к вечеру быть. И заново с родными детьми познакомит, но уже как их родного дядю. Хоть так.

Так вот, Мари проживает в столице с шестью детьми, трое от меня, трое от нового мужа, тот капитан первого ранга, командир линейного корабля Балтийского флота. Асоль замужем за ротмистром лейб-гвардии, проживает тут же, фаворитка императрицы, у неё двое моих детей и двое от нового мужа. Тану, живёт в Архангельске с мужем, тот там службу несёт. Ирия и Лана помещицы, стали ими после гибели мужей в разное время, так что теперь те вдовы морских офицеров, воспитывают своих детей. Каждая по ребёнку от новых мужей успели родить, но у Ланы отобрали его родители того офицера, что не одобряли брак с туземкой. Использовали связи, и смогли это сделать. Вот такие дела, и при этом не сказать, что те несчастливы, четыре раза в год собираются в доме Мари, и обмениваются новостями. В каждую смену года собираются, у них это традиция, последнюю я пропустил, опоздав. Насчёт Ланы, поколебавшись, Мари сказала, что получила от неё письмо, мол, та собралась снова замуж, приглашая на неё летом. А сейчас же, мы забрали детей, малышку Ольгу и Георгия, тот действительно на другой горке катался, и направились к дому Мари. На санях, они ожидали в стороне. На этих же санях я и за своими вещами съездил, пока Мари за Асоль слугу отправила. Я же волновался, вскоре мне предстоит встреча с пятью моими детьми, стоит подготовится, а то от волнения почему-то в пот бросает. А на общение с детьми у меня всего две недели времени. До столицы я добрался за полтора месяца, а ещё нужно обратно всё проделать. Поэтому и стоит иметь лимит времени на ещё две недели.

Вернувшись в дом Мари, я стал обустраиваться в комнате. А когда раздались звонкие детские голоса из прихожей, вышел. Там стояли трое моих детей, две дочки близняшки, юные красавицы четырнадцати лет от роду, восточного типа, и сын десяти лет. Дочек я называл, Вероника и Мария, а сына уже Мари, он после моей гибели родился. Хан Ханович Соло, вот как его звали. Богданов хотел удочерить и усыновить их, но Мари решила, что те должны носить фамилии отца и тот отступил. Молодец она. Дети быстро познакомились со своим дядей, порадовавшись моему появлению, и приняли подарки, сыну я подарил пистолет отличной выделки, а девчатам дорогие украшения, чем тех до визга поразил. Умели те показывать свою радость. Подарки я заранее подготовил, ещё до встречи в Москве с тем морским офицером. Не зная живы они или нет. Ну и по пути ещё докупил. Мальчикам оружие, воины растут, девочкам украшения. Всё верно. Мари свою долю тоже получила. Про детей Богданова не забыл, им игрушки и куклы.

Потом был ужин и встреча с Асоль, там подкатила на санях с нашими детьми. Тут та же история произошла что ранее с нашими детьми с Мари происходило. С Асоль у нас были сыновья. Игорь и Михаил. Знакомились мы, общались активно, да так что даже за столом звучали вопросы. И Вероника, когда мы перешли к десерту, вдруг спросила:

– Дядя Луи, а вы француз?

– Я этого и не скрывал. Я даже больше скажу, пару месяцев назад я добровольцем вступил в военный флот Франции. Получив офицерское звание мичман. И даже знаю на каком корабле буду служить, шлюп «Колонист». Мне дали отсрочку повидать родных, что я и делаю, и нужно будет вернуться обратно, вступить в свою должность на борту боевого корабля.

От моих слов присутствующие капитан первого ранга Богданов, и ротмистр Звягинцев, напряглись. Хозяин дома сказал:

– Но мы воюем с Францией?!

– Да воюйте на здоровье, уважаемый Степан Осипович, кто же вам мешает? Я вступил во флот Франции не из-за того что мне их политика нравится или ещё что, главное, что она воюет против Англии, а это мой враг. Воевала бы Россия с Англией, я бы в ваш флот с удовольствием вступит. Англия много бед принесла в мою жизнь, от рук британцев погиб мой отец, сестра, брат. Я не знал, что он женился, поздно узнал, что у меня племянники есть. Решил их навестить, и вот нахожусь тут.

– Но как вы пересекли границу?
– спросил ротмистр.

– Господь с вами. Я бы её прошёл с полком французских драгун, что напевают Боже Царя Храни, и никто этого бы не заметил. За весь путь по России у меня ни разу не спросили дорожных документов, хватало заплатить чуть больше и все довольны.

– Давали взятку.

– Ну да. Брали все охотно.

Наступило некоторое молчании, мы с детьми парой шуток успели перекинутся.

– Значит, мы с вами коллеги?

– сказал Богданов, с интересом изучая меня.

– Если только в том, что оба военные моряки, но специфика нашей подготовки разнится, и очень сильно.

– Вот как? Хотя вы правы. Разница между капитаном линейного корабля и мичманом, существенна.

– Я не об этой разнице, а о подготовке. Взять вас. Вы командир линейного корабля, линейные сражения, когда идёшь строем и залпами стреляешь по такому же строю кораблей противника, в этом я не разбираюсь. Я вообще не понимаю, как в армиях разных стран выводят шеренгами солдат, целятся в такие же шеренги солдат противника и спокойно стреляют как по мишеням. Они бы ещё на груди солдат мишени нарисовали. Я бы тех генералов что так поступают, на реях бы вздёрнул.

– Но это основная доктрина при ведении сражений и войн?
– возмутился Богданов.

– У англичан на эту тему есть отличная поговорка. Если джентльмен проигрывает, то он просто меняет правила игры. Придумали они так сражения вести, чтобы другие страны обескроветь, а вы и радуетесь, льёте русскую кровушку.

Оба офицера насупились, обдумывая что я им сказал, им, судя по всему, очень не понравились мои слова, потому как Богданов, не обращая внимания на слушателей среди детей, отрывисто спросил:

– А как бы вы поступили?

– В зависимости от ситуации. Если бы я выбирал поля боя, то занял бы позицию, выкопал окопы. В крайнем случае земляной вал, и из-за него пехота палила бы по рядам противника находясь в укрытии. Ну и пушки вносили свою лепту. Если бой получился сшибкой, строй солдат ложился на землю, что сильно увеличивало их шансы уцелеть и прицельно стреляет по противнику.

– Но перезарядить оружие лёжа невозможно?!
– теперь уже возмутился ротмистр.

– Значит нужно разработать способ, чтобы это стало возможным, - пожал я плечами.

– Не скажу правы вы или нет, я моряк, - сказал Богданов.
– Однако вы не объяснили всё же до конца в разнице между нашим с вами личным опытом.

– А всё дело в менталитете и в разных взглядах, что хорошо и что плохо. Меня как учили, ночью тихо пробраться в стан противника, вырезать офицеров, обезглавить командование, подорвать пороховые запасы, испортить пушки, а утром разбить своими войсками то что осталось. Победил, честь тебе и хвала. Всё это по наземным боевым действиям. На море примерно ситуация та же, только с подрывом порохового погреба корабля. За ночь я могу пять шесть-кораблей посетить, незаметно для их команды, а бикфордов шнур позволит подорвать их одновременно, тут главное правильно замерить время. Опыт у меня в этом есть, учителя хорошие были. Проникнуть на территорию противника, найти лагерь военнопленных, уничтожить охрану и освободить своих, для меня тоже плёвая работёнка. Или на военную базу, взорвать пороховые погреба, поджечь склады с припасами или вооружением. В этом и есть наше с вами различие, я диверсант, пластун для вашего понимания, и морской, и наземный, и тем что делаю, я этим горжусь, приближая победу. Для вас же подобные боевые действия явно считаются неправомерными и делают вам урон чести. Вижу вы киваете. Давайте я объясню эту ситуацию с той стороны, как сам её вижу. Например, воюют Россия и Англия, а до этого дойдёт, причём Англия не одна будет, не любит она своими руками воевать, чужие предпочитает. Россия воюет по всем правилам принятых во всех странах, офицеры руки бояться запачкать, пленных лечат и даже отпускают к своим, то есть обычная ситуация. Чуть что, надавят на них, капитулируют, как будто не знают, что есть такое привило – русские не сдаются. Может так случится, что в некоторых битвах офицеры не проявят крепость характера отдавая приказы, посчитав их уроном для своей чести, а в результате проигранные битвы, в последствии и сама война. Россия оплёванная и проигравшая, потеряв часть территорий, платит контрибуцию, за то офицеры на балах радуются, честь-то при них. И знаете, что самое удивительное? Может я и наполовину русский по отцу, но я больший патриот России, чем все офицеры страны вместе взятые. Меня так воспитали. И для меня защищать родину, это тот долг, который превыше всего. Прикажут землю грызть, буду грызть, я не белоручка, прикажут уничтожить противника, уничтожу, и раненых добью, потому что знаю, их вылечат, и они снова на Россию пойдут. А то что я в рядах солдат Франции оказался, то причину я озвучивал ранее, Россия с Англией пока не воюет. Да и не гражданин я России, гражданство Франции первое у меня, это отец привил мне уважение к своей родине.

Детей отправили в другую комнату, и ротмистр спросил с некоторой ехидцей:

– И что, уже приходилось взрывать пороховые погреба?

– На кораблях дважды, оба англичанина. Фрегат в Индийском океане, и военный шлюп в порту Кейптауна. Ха, наверняка до сих пор думают, что подрыв случайный был. Искра или ещё что. Да и других дел на мне… много. И мореход я опытный, штурманскому делу с десяти лет обучился и сам вожу суда.

Разговор явно офицерам не понравился, но спешить сообщать о том, что я здесь, те тоже явно не торопились. Больше мы к этой теме не возвращались, говорили на другие. Например, я дал адрес своего дома в Париже, сообщив, что при возвращении планирую написать завещание, указав в них, что всё моё имущество перейдёт племянникам и племянницам из России. Когда война закончится, те могут приехать, навестить меня. Да и я сам планирую вернуться в Россию и погостить тут. Хорошо вечер прошёл, не смотря на довольно неприятный разговор с офицерами, как я видел, мы остались при своих мнениях.