Колонист

Не знаю, то ли в селе с зеркалами дефицит, то ли никому это не нужно, но в медпункте зеркала не было, даже над умывальником не висело. А на ощупь вихры у меня знатные, да ещё над лбом все срезано, как залысиной, фельдшер постарался, очищал всё вокруг раны. Сейчас повязки нет, розовый шрам имеется, сестрицы что меня навещали, сообщили, а так стоит посетить парикмахера. К счастью в селе он был, кабинет имел с торца здания сельмага. К нему не только сельчане ходили, но и из деревень ближайших. Впрочем, в школу водили детей или в медпункт, в тот же магазин. Одним словом, село тут центр местной жизни. Я уже был собран, отец, теперь уже мой отец, на радостях приобрёл мне хороший костюм, а то прошлый хозяин тела непонятно в чём ходил, в обносках. Да и они на нём горели как огонь, так что смысла покупать что дорогое не было. А тут растратился. А ведь ещё сколько детей у него. Нужды в доме конечно не было, семья ладная, но и лишних денег тоже не имелось. Сыновья помогали, один на заводе, а вот Олег, средний сын, после аэроклуба поступил в Московскую военную лётную школу. Небом бредил. Будет военным лётчиком, истребителем как я понял. Скорость любил. Им уже отписали что младший Юрка разум приобрёл, пока ответа ждали, почта тут не особо быстрая.

Вот так я в костюме, забрав небольшое количество пожитков, и попрощавшись со старичком, что тут скрашивал мою скуку, он на гвоздь наступил, рана загноилась, вот и проходил тут процедуру чистки. А старушку что ранее лежала, в Фастов увезли, в больницу, на второй день моего попадания, что-то у неё серьёзное, до сих пор не вернулась. Меня уже ожидала Маринка, которая и повела по селу к дому. По пути встречалось изрядно народу, мне кажется все знали, когда фельдшер меня осмотрел, выявил что сотрясения больше нет, прошло, и выписал, вот и вышли посмотреть. Я их не разочаровывал, со всеми вежливо здоровался, спрашивал как дела, ну и желал хорошего дня односельчанам, чем явно производил хорошее впечатление, от которого сестрица млела. Вообще, председатель, описывая семью Некрасовых, был довольно точен. Только деда забыл помянуть, и то не из-за забывчивости, а неприятия. Терпеть они друг друга не могли. Так что кроме деда был отец, знатный механизатор на «МТС», так называется машинотракторная станция. Потом мать, учительница математики в сельской школе. У неё сейчас экзамены, так что времени на семью мало было. У меня было желание сделать вид что я за две недели научился читать, писать и считать, ну и сдать экзамены вместе со школьниками. Например, за второй класс, но эта мысль как мелькнула, так и ушла. Меня вообще удивило что такой случай как мой не заинтересовал врачей, ни из Киева, ни из Фастова никто не приезжал, а ведь должен, фельдшер отправлял отчёты, однако пусто. Так что помня поговорку: умея считать до десяти, остановись на восьми, я старался не привлекать к себе внимания. Честно скажу, слабо получалось, что меня не сильно печалило, я планировал как получу паспорт, покинуть эти края. Москва, вот куда я собирался перебраться, центр жизни. Вот уж где в меня не будут тыкать пальцем. Надеюсь кроме паспорта заиметь комсомольский билет, вещь нужная, и аттестат об окончании школы-восьмилетки. До десятого класса доучусь уже в Москве.

Ладно, к семье пока вернёмся, а не о планах, до них ещё дойдёт. Старший брат Анатолий, двадцать два года, работает слесарем на заводе, живёт в общежитии, после окончания вечерней школы, поступил в университет, на инженера. Четвёртый курс закончил. Олег, восемнадцать лет, курсант военного лётного училища в Москве, со второго курса на третий перешёл, так что, когда я окажусь в Москве, тот уже будет где-нибудь служить. За ними по ниспадающей шла старшая сестра Анастасия, шестнадцать лет. Уехала на учёбу года назад, когда школу закончила. Живёт в Киеве со старшим братом, тот ей закуток выделил, учиться на повара, в профессиональном кулинарном училище. Причём все, кто о ней говорил, с убеждённостью вещали что у той призвание в кулинарии, поэтому не удивлялись её выбору. Следующим ребёнком в семье Некрасовых был Юрий, неудавшийся сын и беда для семьи, с которой та мужественно справлялась. Ранее, сейчас эта проблема убрана. Теперь уже за мной шла следующая сестра, Анюта, тринадцати лет отроду. За ней Олеся, которая просила звать её Леськой, десяти лет, и вот младшая Маринка, восьми лет. А так как старшие дети разлетелись из семейного гнезда, то всё по хозяйству свалилось на родителей и младших сестрёнок, потому как Юрия заставить что-либо делать, вопреки его желанию, а хотеть тот не хотел, было невозможно. А хозяйство у Некрасовых большое, пара коров, молочных, отара в два десятка голов овец, гусей четыре десятка, кур шестьдесят, свиней полдесятка, дворовый пёс и два кота. В общем, нужно впрягаться в дело, в чём я пообещал всем представителям семьи. Раз надо, буду работать. Да и не видел я в этом ничего плохого, семья она и есть семья.

Маринка была в курсе что я хотел зайти к парикмахеру. Дома ожидала банька и я хотел её посетить с уже обритой головой. Денег у меня не было, а вот ей выдали на это дело. Так что по пути мы подошли к сельмагу и обойдя здание вошли в парикмахерскую. Пришлось подождать, мастер, а это был явный еврей, как раз работал с женщиной. Я уже её видел. Знаете, подозрения председателя точно были не беспочвенны. Когда я лежал в палате и приходил разный люд, заглядывая в окно, спрашивали, как себя чувствую, я отметил что было семь женщин, разных возрастов, что на меня поглядывали с интересом, насторожённостью, опаской и надеждой. Такой коктейль чувств, узнаю я их или нет, а узнавая, что память у меня белый чистый лист, с облегчением вздыхали, и уходили. Эта была одной из тех семи. Та, кстати, искоса на меня поглядывала в отражении зеркала. Я сидел на стуле, ожидая, закинув ногу на ногу, с безучастным лицом. Прямая спина. Кепка, что шла в комплекте к костюму, снята при входе в здание, дань привычки, так что шрам, что прятал под кепкой, было видно. После он зарастёт волосами, но пока привлекал внимание.

Клиентка ушла, бросив на меня ещё один взгляд, на этот раз заинтересованный, а я сел на её место. Парикмахер, узнав каким я себя хочу видеть, защёлках машинкой и ножницами. Машинка тут была ручная. Так что мне обрили затылок и виски и прошлись сверху, оставляя чёлку, которой можно будет на первых порах закрывать шрам. Ну и обрызгали одеколоном под конец. Расплатившись мы направились домой. Там сестрицы готовили стол, вечером праздник, отмечать будем всё. И моё излечение, и возвращение разума, дед баньку натопил, и мы с ним хорошенько попарились. Мне выдали чистое бельё, кальсоны и рубаху, и мы сидели на веранде дома, довольные, и попивали кваса. Дед оказался знатным банщиком, фельдшер разрешил баньку. Вот и посидели от души. Хотя рана покалывала, не без этого, видимо всё же чуть перестарался. Чуть позже войдя в хату, изучая её, я заметил казацкую шашку на стене и что-то меня к ней потянуло. Сняв с крепления, я вышел во двор, на ходу вытаскивая клинок из ножен, и несколько раз взмахнул, после чего закрыл глаза и провёл пару легких приёмов, проверяя связки на руках и кистях, тугие, нужно разрабатывать. Но лёгкий комплекс провести смогу без вреда себе что повредить. Он не боевой, скорее тренировочный и зрелищный, однако помогает разобраться в каком состоянии тело. Вот и закрутил. Остановился через полчаса весь в поту, со сбитым дыханием, обнаружив деда на крыльце, у которого светились радостью и счастьем глаза, и сестриц, смотревших на это действо во все глаза, пооткрывав ротики.

– Казак, - уверенно сказал дед.
– Память предков пробудилась.

Меня это объяснение тоже устроило, но вернуть шашку на место дед не дал.

– Твоя теперь, ты у меня один наследник и казак.

Повесив шашку над койкой где раньше спал Юрка, тут всё прибрали, свежее бельё застелили, я ещё раз посетил баньку. Просто окатился водой, смывая пот, прямо в нательном белье, снимать не стал, и так мокрый вышел, ветерок бодрил остужал, хорошо. А вечером собралось пол села у нас во дворе, приносили лавки и столы, кто-то готовил у себя и тоже приносил, внося свою лепту, так что гуляли до полуночи. До конца я не просидел, и ушёл спать. Завтра работы много, будут учить ухаживать за скотиной и вести хозяйство. Пора и этому учится.

Два года спустя, середина мая 1938 года. Село Кожанка Фастовского района.

Весело насвистывая, я крутил педали велосипеда, купленного мной лично в Киеве всего месяц назад. В нашей семье единственный и считающийся общим. Сестрицы на нём кататься любили, но в данный момент к раме были привезены удочки, и я возвращался с рыбалки с неплохим уловом. Мелким, но многочисленным. Сегодня выходной, воскресенье, все дела по дому сделаны вот и решил отдохнуть на берегу Каменки, речки что протекала через село. Я бы и почаще рыбачил, нравилось мне это дело, да дел столько, что времени просто не хватало.

А вообще я вполне освоился и жил в селе как обычный сельчанин. Ну разве что в амбаре или летом на берегу реки, чтобы никто не видел, каждый день тренировался по часу с шашкой, просто держал себя в форме. Научился вести хозяйство, за животиной ухаживать. Полгода назад мы козу купили, понадобилось козье молоко младенцу, так и её научился доить. Бодливая зараза. В прошлом году я сдал экзамены за четвёртый класс, порадовав мать, хотя сам целый год делал вид что активно учусь. Это позволило мне устроиться к отцу на «МТС» слесарем и начать работать, принося зарплату в дом. Точнее трудодни, отоваривался в сельмаге на них, однако деньги тоже платили, на них я велосипед и купил, часть на хозяйство, и немного в дорогу откладывал. Да, я собирался в Москву, об этом уже все знали, в принципе, всё для этого готово. Вчера сдал последнее экзамены и получил на руки аттестат об окончании восьми классов сельской школы. Вообще их через неделю должны выдавать, торжественно, но мама договорилась, и директор школы вчера вручила аттестат. Знала, что я раньше уезжаю, до торжественного мероприятия. В прошлом году комсомольский билет получил, тут пришлось заработать его, выполняя разные поручения. Осталось паспорт как-то получить. Заявление об увольнении я уже отнёс в бухгалтерию колхоза, так что через три дня уезжаю. Жаль с паспортом решить ничего не смог, его в Фастове выдают, но нужна характеристика от участкового милиционера, а он никогда её не даст. Председатель колхоза не разрешает, мол, молодёжь утекает из села. Тем более я тут случайно стал у него ценным специалистом на уровне своего отца, чему последний сильно гордился. Обнаружил на заднем дворе тракторной станции в зарослях крапивы несколько остовов полностью выработавших свой ресурс тракторов, и за год собрал из всей кучи металлолома рабочий трактор, тот сейчас в поле. Мне даже дали четвёртый разряд слесаря, в трудовой книге отметили. Вот только получить трудовую книгу не могу, председатель моё заявление не подписывает, отказался. Сегодня воскресенье, завтра в понедельник загляну, буду уговаривать, трудовая мне пригодится в Москве.

Планы у меня были такие, добраться до столицы, добыть средств на покупку дома сельского типа, где-нибудь на окраине, в годы войны своё хозяйство ох как пригодится. К моменту начала войны подготовится. Простым пехотным Юрой я быть не хотел, значит, нужно иметь специальность, причём достаточно уважаемую, чтобы использовать её как на войне, так и в мирное время. Я долго всё обдумывал и решил идти по примеру брата, в лётчики. Только не в военные, ещё не хватало, а в гражданские, стать пилотом «Аэрофлота». Выучиться в аэроклубе, пойти на курсы повышения квалификации, то есть обучиться летать на двухмоторных самолётах и устроится в «Аэрофлот». Пройти обучение ночных полётов. Ну и к началу войны я буду летать в транспортной авиации, возможно ночью на территорию противника сбрасывать грузы или людей. По ночам это для меня безопасно. Вообще, война опасная штука, но я надеялся её пережить таким вот образом. Поэтому уже год как делал вид, что как и Олег брежу небом и подкладывал родственникам мысль, что скоро уеду, пока те не смирились с этим. Тем более замена для виденья хозяйства ко мне прибыла. Сестра старшая приехала с мужем. Та устроилась в столовую колхоза, муж водителем, молоко на молокозаводе возил. На него и ляжет вся тяжёлая работа. Да и привык тот уже за год. Это у них ребёнок родился полгода назад. Дочка, Машей назвали.

Вот такие планы были. А сейчас, подкатив к дому, я задумчиво посмотрел на председательскую машину, чего это он у нас делает? Открыл калитку и завёл велосипед во двор. Добычу отдал младшей сестре, та только из школы, на школьном участке что-то сажали, почистит, пару рыбёшек кинул котам что меня ждали как постовые, а сам помыв руки под дворовым рукомойником у летней кухни, прошёл в дом, где кроме родителей и деда сидел председатель, а рядом стоял наш участковый с хмурым видом. В руках председатель держал мой комсомольский билет и аттестат. Рядом распотрошённый вещмешок, который я собирал, готовясь через два дня отправится в путь. Билет я купил, через наше село проходила железнодорожная ветка на Фастов. Там куплю билет до Киева, ну и до столицы. Посмотрев на меня, тот сказал, убирая документы во внутренний карман.

– Вот что, Юра, никуда ты не поедешь. И билет сдай, ни к чему он тебе.

– Вам не кажется это произволом?
– приподнял я правую бровь. Долго тренировался перед зеркалом, пока не начало получаться идеально.

– Не кажется. У меня посевная на носу, люди нужны.

– А мне какое дело до вашей посевной?
– с искренним недоумением поинтересовался я.
– Это ваши проблемы, а не мои.

– Ну уж нет, это дело всего села. Нам партия поручила вырастить урожай в полтора раза выше нормы, и мы это сделаем.