Колонист

– Ясно. Ну всё в порядке, вроде свои, - возвращая документы, сказал я.
– Можете осмотреть тела.

Жестом подзывая своих, на дорогу начало выходить четыре десятка бойцов, лейтенант спросил:

– Дорога давно появилась? Вчера тут были, и ничего.

– Часа четыре назад трактор проехал и проложил, вот мы колонной и за ним. Говорят, вроде разведчики нашей дивизии этот путь предложили.

– А там что дальше горит, тоже машина? Почему горелым мясом тянет? Водитель?

– Водитель вроде погиб, точно не знаю, предполагаю. А почему мясом горелым тянет, так там мороженные говяжьи туши в кузове были. Вот они и горят.

Тут к нам подошёл ещё один командир, вскочив, я вытянулся. Это и был капитан. Вообще бойцы были из разведбата пятьдесят четвёртой дивизии, а капитан их командир. Как мне лейтенант пояснил, раньше тот начштаба был, но как майора убил снайпер, тот принял командование. Тот тоже с интересом изучил мою позицию, лёжку, и хмыкнув, вдруг спросил:

– Боец, есть желание перевестись в мой батальон? Нам такие хлопцы нужны.

– Ох и хитрец же вы, товарищ капитан, уж извините за фамильярность. Хотите отличного стрелка, уже фактически подготовленного разведчика получить, у меня дед пластуном был, обучил, и мои трофеи тоже. Я временно призванный, мне вообще восемнадцать лет, а в армию сейчас с двадцати берут. Удостоверение водителя есть, повестку в зубы и вот я здесь. Военкомат план по призывникам перевыполнил. Я слышал, как хвастались они в кабинете. А вообще, товарищ капитан, я за бой, уничтожение финнов и трофеи рассчитывал награду получить.

– Будет тебе награда.

– Тогда я согласен. Машины нет, а вернутся с войны героем-разведчиком, гораздо престижнее чем тыловым водителем. Только старшину нужно дождаться, тот обещал вернуться, груз с машины забрать. Там снаряды, а они нашим артиллеристам очень нужны.

Услышав про снаряды, бойцы стали держатся от грузовика подальше. Мало ли ещё одна группа финнов, до случайного выстрела может дойти, а после взрыва, тут мало что останется. Также я отметил что бойцы битые, под обстрелом бывали не раз. Так как выставили наблюдателей, да и сами не расслаблялись. Капитан же, кивнув на мои слова, сказал:

– Он может и не приехать.

– Старшина из тех, дал слово, в лепёшку разобьётся, но выполнит. Знакомы мы немного, но убедится в этом успел.

Я и договорить не успел как со стороны дивизии послышался гул моторов, грузовики шли в сопровождении танка, так что уже через десять минут мы начали споро перекидывать ящики со снарядами в два грузовика. Разведчики помогли, справились быстро. Я не работал, санинструктор из разведчиков обрабатывал ранки на лице, из одной мелкий осколок стекла достал. Всё йодом смазал, испятнав меня. Старшина, узнав, что капитан меня сманил, между прочим, разведчики трофеи мои уже прибрали, и лишь рукой махнул. Мы же отправились в штаб. Разведка пешком, а мы с капитаном на машинах нашего автобата. Въехав в небольшую финскую деревеньку, штаб дивизии был тут, на окраинах артиллерийские батареи и позиции пехоты, мы с капитаном прошли в штаб и там быстро всё было решено, меня перевели в разведбат, во взвод того лейтенанта, Озёрова. Причём капитан поступил хитро, сначала перевёл, а потом написал представление к награде за уничтожение диверсионной группы в одиночку. А комдив подписал, более того вызвал к себе, и тут же при нескольких командирах штаба и наградил, он имел на это право. Мне вручили коробочку с медалью «За Отвагу» и с оформленным наградным удостоверением. После этого капитан отправил меня к дому, где стояла вторая рота нашего батальона, там же квартировал и мой теперь взвод. С другой стороны деревни тянуло гарью, именно там медики стояли, которых обстреляли, довольно серьёзные потери нанесли. Сам я, двигаясь по деревне, карабин на плече, вещмешок за спиной, с интересом осматривался. Войск в деревушке хватало. При мне было только то что я из машины достал, всё остальное разведчики забрали, и сейчас на себе прут, хе-хе, планшетку с картой и документами финнов капитан прибрал, только пистолет трофейный при мне остался. Заметив полевую кухню, у которой собирались бойцы, заторопился встать в очередь, достав свой котелок. Не такой как у всех, круглый красноармейский, а плоский, с крышкой для второго. Редкость сейчас. Выбил у ротного старшины.

– Ты ещё кто?!
– возмутился повар, черпаков отодвигая мой котелок в сторону.
– Я тебя не знаю.

– Из разведбата я. Трёх финнов уничтожил, которые ушли от наших после нападения на медсанбат. Полковник только что наградил меня медалью за их уничтожение.

– Покаж медаль, - сразу потребовал тот.

Достав коробочку, я показал её. Бойцы, собравшись вокруг, тоже с интересом изучали её.

– Новенькая, - с придыханием сказал повар.
– Раз разведчик, давай, накормлю.

– Пожирнее ему, - выкрикнули из толпы

– Сам знаю, - сердито буркнул повар, и положил не скупясь.

В котелок гороховой похлёбки на мясе, я на её запах и отреагировал, дурман, а в крышку гречневой каши. Два куска хлеба. Ну и чай в кружку. Отойдя, я присел на ствол бревна, тут их целая куча, видимо хозяин дома заготовил на зиму для дров, а бойцы смахнули снег и использовали чтобы сидеть. Вокруг звякали ложки, бойцы питались. Я сначала кашу одолел, пока тёплая, потом за суп взялся, тот подостыл, и вкусным был, отлично пошёл. Ну и чайком закончил. Живот полный, как барабан, что ещё бойцу нужно, так что став очищать посуду тряпицей, и снегом, я спросил у бойцов:

– А чья кухня-то?

Те засмеялись, и один, с сержантскими треугольниками на шинели, пояснил:

– У нас у штаба дивизии две полевые кухни, а мы комендантская рота.

– Ого. Это я из котла комдива позавтракал? А почему был полный обед? На завтрак же обычно только каша с чаем бывает.

– Это для нашей роты специально, всю ночь не спали, поэтому приготовили полный обед, - пояснил тот же сержант.

Закончив с чисткой посуды, оттёр кое-как, но хоть так, я поблагодарил за угощение и направился к тому дому где на постое наша рота стоит. Тут вообще тесно, спят чуть ли не друг на друге. В доме взвод один пока квартировал, спал, ещё один на подходе, тот что мой, а где третий не знаю. Представившись командиру роты, тот тут же был, у печки что-то писал за столом, говорил тихо чтобы бойцов не разбудить, описал как я во взвод Озёрова попал, ну и получил разрешение от капитана разместится, дождаться своих. Найдя свободное место, я снял шинель, телогрейку и свитер, после чего стал прилаживать награду на грудь. Положено носить, значит буду. Где носили такую награду другие бойцы, у двоих видел в запасном полку, я помнил, там же и прицепил. Ротный, поглядывая, с интересом за этим наблюдал. Дальше я расстелил телогрейку на полу, свитер скатал в тючок, убрал за сидор, это неуставная форма, накрылся шинелью и вскоре уснул. У меня ночь бессонная выдалась, спать сильно хотелось. Как пришёл взвод, и как меня двигали, уплотняясь на полу, я уже не чувствовал, крепко спал.

Подняли меня, затеребив за плечо. Видимо других не хотели будить. Когда я открыл глаза, судя по темноте за окном, снова ночь наступила, рассмотрел бойца надо мной, тот тихо шепнул, заметив, что я проснулся.

– Собирайся и иди к выходу.

Тот стал будить других бойцов, я же сел, быстро натянул свитер, потом телогрейку, застегнув ту на все пуговицы, шинель сверху, будёновку, на шапку-ушанку сменю позже, а то тут командиров хватает, прикопаются ещё за неуставную форму, натянул валенки, и забрав оружие и вещмешок, направился к входу с ещё двумя бойцами, что тоже успели собраться. Во дворе нас оказалось четырнадцать человек, включая сержанта. Чуть позже вышел командир взвода лейтенант Озёров. Тот представил меня отделению, и уже мне командира, сержанта Бурова. После этого лейтенант сообщил:

– Задача, поставленная вашему отделению сложная. Нужно в районе финских дотов что штурмовал три дня назад батальон капитан Власова, найти проход к ним в тыл, и взорвать доты. Артиллерия там не справилась. За вами, если найдёте тропу, пойдёт отделение сапёров. На этом всё.

Лейтенант ушёл, а Буров, подойдя ко мне, сказал:

– Идём, маскхалат и лыжи выдам. На лыжах хоть ходил?

– Да. Разрядник.

– Ну хоть тут приятная новость.

Через пятнадцать минут наше отделение покинуло деревушку и быстрым шагом через замёрзшее озеро заскользило куда-то, а куда, только сержант знал. Я пока тут не ориентируюсь. Хм, а документы и награды мы не сдали, хотя в поиск идём и в тыл врага. Видимо нет ещё такого правила.

Будёновку я уже снял и сунул в вещмешок, заменив её на шапку-ушанку. Маскхалат, что мне выдали, оказался трофейный, финский, причём из тех комплектов что я захватил. Оказывается, с маскхалатами проблемы, не хватает, конечно фабрики начали шить, присылать, но пока не прибыло нужное количество, на всю дивизию собрать маскхалаты удалось только на наш разведбат, да и всё. Лыжи те же финские, без палок. Их и у финнов не было. Сейчас же ремень карабина на плече и двигаюсь я замыкающим, быстро войдя в ритм общего движения, при этом не забывая поглядывать по сторонам. Всё же светлые ночи, снег отражая давал вполне приемлемую видимость, но вот на дальних дистанциях, всё же я видел лучше. Для бойцов там полусумрак, есть ли движение или нет, не видят, а я вижу. И когда мы покинули деревеньку, и двинули по льду озера, то я передал через бойцов сержанту, что возглавлял колонну:

– Вижу финнов на том берегу. Визуально до роты их там, пушки есть.

Хочу добавить, на всё отделение только у пяти бойцов были лыжные палки, и двигались мы по уже проложенной лыжниками тропе. Финнов я действительно видел хорошо и те готовили пушки к открытию огня. Коневоды уводил лошадей, которые видимо сюда пушки и доставили. Нацелены все три орудия на деревеньку позади нас, но мне кажется их цель наши гаубицы что стояли на окраине этого бывшего финского населённого пункта. Буров тут же остановил колонну и велел мне приблизится. Обогнав строй бойцов, я встал рядом и тот первым делом спросил: