Колонисты

Шаман засмеялся - видимо вспомнил того айна-еврея.

– Обучением вашим займется личная охрана Древляны - Тень, Шептун, Шорох и Дух. С Шорохом вы уже знакомы, а вот остальных увидите впервые, так что просьба не пугаться.

– Если они выживут.
– Буркнул Сарумян.

– Они ДОЛЖНЫ выжить.
– Ведун пробуравил взглядом ученика и тот стушевался.
– Я же уже говорил тебе - с Молчуном работать легче, Зорьку я возьму на себя, ведь этой ей предстоит играть основную партию.

– То есть я буду у нее на посылках?
– спросил я.

– Твое тело подвергнется трансформации.
– Произнес Ведун.
– Ты станешь сильнее, быстрее, выносливее, чувства заострятся до предела, будешь видеть и слышать дальше, чем кто либо, различать малейшие запахи. Но ты же и будешь отвечать за свою вторую половину. Она станет хрупкой, не такой сильной и выносливой, голова чуть увеличится, мозгов значительно прибавится, также как ментальных способностей. Представь, что ты будешь ощущать с ее помощью ментально всех живых существ в пределах круга размерами где-то со скачок. Что очень хорошо. Если она дальше разовьет свои способности, то круг увеличится.

– Так что же, я буду сидеть в засаде?
– спросила Зорька.
– А он будет обо мне заботится, таскать еду, как прирученный?

– Это уже как вы сами решите.
– Улыбнулся Жгут.
– Дух покажет как действуют боевые двойки - он был свидетелем их подготовки.

– А сами они почему не могут ей стать? Или обязательно нужны два разных пола?
– спросил я.

– Не обязательно, просто в вашем случае так совпало.

– А почему раньше не провели обряд без нашего ведома?
– спросила будущая напарница.

– Потому что распознали вас только сейчас.
– Повинился Ведун.
– Согласен, моя вина, не обратил внимания на признаки, да и дел хватало, а теперь уже поздно. Ну что, согласны?

– Ну, если выживем, то да.
– Кивнул я.
– Где будет проходить обряд?

– В узловой точке пересечения четырех стихий.
– Ведун показал на склон горы.
– На вершине кряжа, где берет начало река Петлявая.

– Когда идти?
– спросила Зорька.

– Прямо сейчас. Медлить, значит причинить еще больше боли.

– Неплохо бы перекусить.

– Лучше ничего не есть перед ритуалом, а то всякое может случиться.

Ага, как будто я кишку ФГС глотать туда иду.

– Все же, каково это, быть в двойке?
– спросил я.
– И что, мне теперь ее придется на себе таскать?

– Ну, она определенно будет слабее, хотя я уже не уверен.
– Пожал плечами шаман.
– Во всех боевых двойках было именно так.

– Поживем - увидим.
– Сказал я.

– Если доживем.
– Добавила Зорька.

Мы вышли из палатки, солнце уже клонилось к закату и я понял, что придется идти всю ночь. Похоже Ведун специально подгадал так время, чтобы выйти за темно и к первым лучам уже оказаться на вершине. Соединение четырех стихий - огня, которым будет солнце, горного воздуха, земли как твердой скалы и истока реки - вода. Вот ведь черт, уже и место подобрал. Брешет, орк старый, все он знал, но зачем тогда тянул? Или тогда просто не было необходимости. Как бы мне эта авантюра не аукнулась, да еще и эта подруга теперь в голове сидеть будет, в уголке не порукоблудишь, мигом на смех поднимет. Не то что я знатный мастер этого дела, но Горшок сам первый мне показал, по братской простоте, хотя я тогда еле-еле от смеха сдерживался.

Ночь прошла спокойно, если не считать, что мы топали. Зорька стала уже уставать и засыпать на ходу, но упорно продолжала волочить ноги. В итоге Ведун подхватил ее на руки и понес, я же обошелся без их помощи, еще в прошлой жизни приходилось сутками не спать, уходя от преследования. Правда, потом вырубался на долгое время, но это было уже в безопасности.

На вершину мы взобрались, когда до рассвета оставалось хорошо если полоборота. Ведун уложил нас головами друг к другу и точно сориентировал по сторонам света - головой к холоду, руки по сторонам, ноги на юг. Название жарко не слишком-то подходило к этому обозначению и мне не нравилось, но кто я такой, что вводить новые названия тому, что уже было до меня многие тысячи лет? В общем шаман расположил нас согласно своим представлениям о ритуале и начал монотонно бубнить себе под нос, заставив перед этим выпить противно-горький отвар. Мерзкое пойло.

И вот тут меня начало плющить. Сначала тело растянули так далеко, как это было возможно, словно руки и ноги стали резиновыми, а неведомые бурлаки все тянули и тянули, накручивая на ворот мои конечности. Сознание не просто раздвоилось - растроилось, раздесятирилось, заполнило собой весь космос от края до края Млечного Пути.

А потом пришла боль. Такая дикая и безудержная, словно каждую клеточку твоего тела разрывали на части и склеивали, а потом разрывали и склеивали заново, стало жарко, нестерпимо, я уже не слышал слов шамана - все превратилось в сплошной бубнеж, потом в гул, затем наступила тишина, звук пропал, зрение отключилось и наступила темнота. Давящая и пугающая, она обволокла мое мятое тело, до сих пор горящее огнем под лучами солнца, проникла в каждый закоулок души, вывернула ее наизнанку, словно изучая под лупой, а потом отпустила. И я расслабился. Размяк, стек киселем с горы, уподобился реке, воде, которая огибает препятствия, пробивает себе путь среди камней или под землей, шлифует камни и полирует до блеска дерево. Сбежав с горы я взлетел к небесам, помогая себе руками как птица, почувствовал легкость и воздушность каждой клеточкой своего тела. Пришло ощущение, что сам я нахожусь снаружи, а тело мое существует отдельно от меня, ходит, двигается, питается. Я даже увидел сверху свое лежащее тело - молодой орк, одетый в безрукавку и свободного покроя штаны. Увидел себя и не узнал - тело, казалось, было чужим, слишком могучим и широким для мальчика. Клыки чуть увеличились в размерах и торчали теперь изо рта как у взрослого. Над телом склонились двое и пытались взывать ко мне, но я не хотел заключать себя в эту физическую клетку - хотелось летать и порхать, легкость и воздушность никуда не исчезла. Но эти двое настойчиво звали меня к себе.

А потом к ним присоединился еще один голосок. Был он тонкий и мелодичный. И еще очень грустный, он звал так, что защемило сердце, захотелось вернуться только чтобы успокоить его, прижать к себе, убаюкивая на груди. Я сделал над собой усилие и внезапная боль скрутила тело и я закашлялся, резко поднявшись. Жидкость, которой напоил меня шаман, потекла изо рта напополам с желчью. Я запачкал штаны блевотиной, мутными глазами осмотрел три зеленые рожи, которые встревожено смотрели на меня. Пока они были расплывчатыми, но уже постепенно обретали четкие очертания.

– МОЛЧУН!!! ТЫ КАК? ЖИВ?!
– закричал Ведун.

Я рефлекторно зажал уши ладонями. Они удивились, потом шаман сделал знак остальным и произнес своим нормальным голосом.

– Попробуй настроиться на звук. Я сейчас говорю с тобой одними губами, остальные так не умеют и будут причинять тебе боль.

– ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?
– завопил Сарумян.
– Я ТЕБЯ НЕ СЛЫШУ!

– Аааа, - заорал я.
– Прекратите говорить.

– Все придет в норму.
– Ведун выпрямился и залепил в ухо своему ученику.
– Я же четко сказал, держи его. Спасибо девочке скажи, это она его вернула. Он только ради нее и вернулся, а то так бы и ушел на Остров Рождения.

– Да, я виноват.
– Покаялся Сарумян.
– Но он слишком силен, я не смог справиться.

– Тебе надо было только привязать душу к телу, пока происходила трансформация, я же объяснял.

– Простите, учитель, я еще молод и не так опытен как вы.

– Для меня это тоже первый раз.
– Пробормотал Ведун.
– Проводить инициацию боевой двойки это очень сложный процесс, а тут еще и возраст. Но хорошо то, что хорошо кончается. Молчун, пришел в себя?

– Похоже что да.
– Теперь голоса вернулись к своему обычному состоянию, но добавились еще новые ощущения присутствия других живых существ.
– Все закончилось?