Колония

Я, конечно, немедленно согласился.

– Ты все-таки Ленусю спроси, - посоветовал Святослав.

Чтобы различать своих Елен, мы звали мою Ленусей, а его - Леной.

И опять ранее утро, суббота, клаксон у ворот, и вот мы уже мчим по серому, еще не освещенному солнцем асфальту шоссе в южном направлении. На заднем сиденье Лена с Ленусей, впереди мы со Святославом.

Путь наш неблизок - в те места, где древние строили храмы, а те, кто жили попозже - форты и дворцы. За день мы успели преодолеть требуемое расстояние и побродить по храмам, высеченным в скалах, и по могучим стенам фортов, и по дворцам в ажурной каменной резьбе.

Пора было возвращаться, солнце уже клонилось к горизонту, Святослав что-то высматривал в указателях на шоссе, пока не свернул к какому-то особняку, спрятавшемуся в тени деревьев. Из дома вышел разряженный, как попугай, сторож, или служитель, и после переговоров со Святославом впустил нас. Повезло, сказал Святослав, здесь одно из отделений "Лайонз Клаб" - международного "Клуба львов". Если ты член этого клуба, то всегда найдешь тут приют, а чтобы стать членом, надо быть богатым и любить путешествовать.

– Как же нас пустили?
– спросил я.

– Во-первых, с нами две львицы, а во-вторых, я ему показал ксиву, которая у местных большое уважение и страх вызывает...

И сразу же в тот момент у меня возникло ощущение, которое неоднократно возникало - днем ли, ночью, прилюдно или в одиночестве - так в темноте, не ведая, касаешься рукой шелковой кожи спящей змеи.

Я не знал о Ней в детстве, когда вступал в пионеры, я считал Ее существование, как само собой разумеющееся, когда вступал в комсомол, я понимал Ее значение в утверждении Универсального, единственно подтвержденного научно, Идеала, когда вступал в партию, я осознал Ее всепроникающую мощь за тридцать лет служения Отечеству.

Организация эта тем и страшна гражданину нашей страны, что агенты невидимого фронта следят за моей безопасностью. И, как у Набокова, "Приглашение на казнь" следует тому, кто не просвечивается или просто неясен стерегущим и проверяющим. Никогда не знал КГБ, его структуры, как он работает в бытовом смысле этого слова - его сотрудники тоже являются к девяти, ходят в столовую к часу, а в шесть выходят, предъявляя удостоверение постовому. Чем они занимаются в перерывах, понятия не имел. Спасибо "Архипелагу Гулаг", самиздату и беседам на эту тему, когда случалось, но уже мог представить, какой это огромный аппарат вне закона с практически неограниченными возможностями. И до тех пор, пока он в чьих-то руках, в этих же руках и власть.

Мы переночевали в "Клубе львов" и вернулись на следующий день домой, но эти два дня запомнились мне не экзотикой туризма, а длинным диалогом со Святославом и в дороге, и ночью в "Клубе". Насколько я понял, и ему самому требовалось разобраться в происходящих процессах перестройки, и он, несмотря на свой неординарный ум и осведомленность - не чета моей, думает о предстоящем.

– Как ты считаешь, Валерий, чем кончится перестройка?
– задал он мне главный вопрос.

– Ты получишь "Героя прорабства", - усмехнулся я.
– А если серьезно, то Чернобыль, Минводхоз и Агропром показали и показывают, что Система прогнила насквозь и ее надо менять.

– Насколько я понимаю, это осознали и наверху, - согласился Святослав.
– Если менять, то на что? На свободный рынок? Что это такое, я не знаю, тут я профан. Просвети, если сможешь. Ты же журналист, пишущий на экономические темы.

– На темы экономического сотрудничества, - уточнил я.
– Начну, пожалуй, вот с чего. Мне постоянно приходится сталкиваться с тем, что у посольских, у министерских, у партийных бонз тем более, в общем у всякой советской номенклатуры, которая, собственно говоря, и руководит страной победившего развитого социализма, полное непонимание и неприятие психологии бизнеса, настоящего дела. Есть и тупая, непреодолимая вера, что раз теория верна, то и практика когда-нибудь ее догонит, есть и самоуверенность, что государство у нас богатое настолько, что на всех всегда хватит, можно и не считать, сколько осталось, есть и психологическая заданность стоящего в пирамиде, для которой частная предприимчивость и личное обогащение - бунт, опасность рухнуть.

– Неужели зияющие высоты нашей экономики столь масштабны?

– Трудно даже назвать экономикой вывернутую наизнанку, придуманную систему, живущую по принципу абсурда - экономика должна быть экономной. Никогда Система не будет экономически прогрессивной и целесообразной, если в ней отсутствует логика рационального решения той или иной, любой задачи. Задачу ставит партия. А сколько надо угробить для ее решения средств, ресурсов, рек, полей, лесов, деревень, людей, не имеет никакого значения. Простой пример - наши попытались жить по-западному, создали образцово-показательную ферму для выращивания кур, таких ферм за бугром тысячи, привезли делегацию американских фермеров хвалиться, а те равнодушны остались не только потому, что у них самих таких навалом, а после единственного вопроса: сколько здесь персонала? Пятьдесят человек, ответили наши. А у нас пять. Вот если бы у вас было четыре, было бы интересно, как это вам удалось реорганизовать производство.

– Это верно, у нас никто ничего не считает.

– Я как-то встречался со шведом и он, да не только он искренне не мог понять экономическую цель Системы, хотя пытался это сделать, потому что имел бизнес с СССР. Как можно жить на зарплату в двести рублей в месяц, будучи главой семьи, когда джинсы стоят сто, а бутылка водки десять? Почему, чтобы купить автомобиль, нужно стоять в многолетней очереди и уплатить за него гигантскую по размерам заработка цену? Хочешь идти в ногу с человеческой цивилизацией и прогрессом - ставь Систему с головы на ноги. С точки зрения свободной экономики никому не нужны Секретари партгрупп, парткомов, райкомов, обкомов и центральных комитетов. Рынок оставит без работы и Заместителей по общим вопросам и четырех замторгпреда из пяти, исполняющих те же обязанности, а уж об остальных тебе самому судить.

– Это ж сколько понадобится лет, чтобы человек, говорящий на партсобрании одно, в застолье другое, а думающий третье станет свободным? То есть осознающим необходимость и целесообразность своих поступков, а значит смысла своей жизни?

– Ты знаешь, я как-то исполнял обязанности начальника отдела и пожаловался другому начальнику: смотри, сегодня Елкина за целый рабочий день ни слова не сказала по работе, не сделала ни одного телефонного звонка по работе, не тронула ни одной служебной бумажки, что с ней делать, ума не приложу. Начальник подумал и сказал - это и есть главное достижение социализма.

– Тогда перестройка у них не получится, - жестко резюмировал Святослав.
– Учти еще партийно-государственную мафию на местах: секретарь обкома - председатель облисполкома - прокурор.

– Будет смутное время, и к власти придет реальная сила - либо армия, либо ваше ведомство.

Святослав возразил:

– Армия у нас велика и неповоротлива, а насчет конторы у тебя типичная иллюзия ее всесильности. Пойми, у власти должны находиться политики, представляющие по Марксу интересы правящего класса. Вот КПСС - это класс. А контора на службе у него.

– А как ты попал в контору?
– спросил я и подумал, не перешел ли границы дозволенного.

– Я - профессионал, а контора дает мне возможность работать именно как профессионалу. Подтверждение тому - мое имя ты можешь найти во всех справочниках "Кей-джи-би", которые они издают массовым тиражом.

Так ответил Святослав на вопрос, как он попал в контору.

И вроде бы ответил и в то же время нет. Профессионально.

Он глянул на меня и словно прочитал мои мысли:

– Ты не думай, я у них держусь за счет знаний и своей башки. У нас и дураков, и бюрократизма, и партократии тоже хватает с избытком, как и во всякой Системе. Я тоже мог бы работать в какой-нибудь приличной стране. Когда решался вопрос о моем первом назначении, меня вызвал зампред Комитета. Спросил о моих литературных вкусах. Я в ответ ему начал Мандельштама, Цветаеву и Пастернака читать. Он молчал, все дослушал до конца. И направили меня в Африку. А потом сюда. Представляешь, в Африке госпиталь советский построили и медсестер с врачами пригнали в самую глубинку Черной Африки. Коллектив тридцать девять душ, одни бабы и я единственный мужик под кличкой "куратор", который из столицы обязан их навещать дважды в месяц. Вообрази, как они меня встречали и что вытворяли... А насчет перестройки Гегеля вспомни. Это он сказал, что истина возникает, как ересь, и отмирает, как предрассудок. Наша советская истина давно уже из ереси в предрассудок переродилась да никак не отомрет. А если уж и будет отмирать, то наворотит напоследок.