Колыбель

— А что вам председатель дает за ваши продукты?

— Поощряет словесно.

— Как и я?

— Нет, ваше величество, по–другому. Вы говорите всякие богатые, конкретные слова, и каждому свои, а он всем одно и то же: «Вы приблизили великий момент», «Вы герои прогресса», «Страна вами гордится». Недавно он стал выдавать куски коры, а на них метки, называются «Медаль за трудовые заслуги». Сдашь сто яиц — медаль.

— Зачем она? Почет?

— Не только. Если наберешь пять таких — тебе десяток яиц возвращается.

— Логично. — Его величество не смог удержаться от ехидной либеральной улыбочки. — А прятать не пробовали продукты?

— И бесполезно, и опасно. Меня однажды застали за такой попыткой, так высекли.

— Унизительно.

— Нет, просто больно. Тот, кто донес, получил как раз пять медалей и яйца положенные. Тот, кто сек, — тоже десяток. Из тех, что я сдавал.

— Социальная справедливость. Председателю надо кормить не только инженеров и работяг, но и полицию… Хорошо, и вот ты с единомышленниками решил сделать финт ушами, убить сразу двух зайцев — спрятать излишки на территории Вавилонии и получить за спрятанное плату твердым словом, да?

Рыжий кивнул, так он и задумывал.

Что ж, расклад получался красивый, он обретает серьезную пятую колонну во вражеском стане, да и поток продуктов будет нелишним, им можно будет расплачиваться за колхозные поделки, поставить выкачивание ресурсов из врага на самообеспечение. Внутри били прохладные фонтанчики веселого злорадства.

— Послушай, а тебе часто приходится видеть Председателя?

— Иногда.

— Тебе не кажется, что он нервничает?

Его величеству хотелось бы услышать, что враг в цейтноте, почти в панике, на грани нервного срыва, — ведь дело разваливается. Он отрывает от полевых работ все новые и новые руки, а работающих собственно на строительстве лодки больше не становится. Сконструированная товарищем инженером конструкция абсолютно нежизнеспособна.

Перебежчик задумался.

— Чувствует он, что его колхоз разваливается?

— Он торопится.

— Торопится? Ты про лодку?

Рыжий кивнул.

— А ты веришь, что он ее построит?

— Я об этом не думаю.

— А ты хочешь, чтобы он ее построил?

Рыжий снова задумался.

— Если он уплывет, можно будет совсем ничего не отдавать в закрома лодочникам.

Собеседник кивнул, но без азарта:

— Я буду доволен, но другие не будут довольны.

— Почему?

— Прекратятся ласковые слова.

— Что–что?!

— Кто нас будет называть товарищами, надеждой человечества, солью земли? Кто будет кричать: «Ребятки, навались!», «Да я с вами до Берлина бы дошел!»?

— Приятно?

— Да.

— Даже тебе?

— Даже мне. Но мне таких слов мало, хочется еще и твоих слов, государь батюшка. И есть досыта тоже неплохо бы.

Его величество вздохнул. В ровном течении приятного разговора образовалась отмель. Оказывается, правление Председателя опирается все же на какие–то реальные вещи и обладает определенным обаянием.

— Как тебя зовут?

— Череззабордрыщенко, — не моргнув глазом отвечал экономический перебежчик.

— Председатель назвал тебя так за то, что ты поглядываешь на территорию счастливой страны через возведенный им забор. Почувствовал диссидентские настроения.

— Он поймал меня с припрятанными продуктами, — напомнил гость.

— Это только в их системе извращенного законодательства заработанное своими руками может считаться украденным. Такое имя не годится. Мой тайный союзник на вражеской территории должен носить более благопристойное имя.

Глаза перебежчика загорелись.

— Ты будешь теперь зваться Богатый Йорик. Для начала тебе две бензоколонки «Бритиш Петролеум» у въезда в Амстердам со стороны Роттердама. И сеть закусочных «Пицца — Хат» в Страсбурге.

Гость расплылся в улыбке.

И в этот момент произошло нечто непонятное: солнце частично померкло, сердце его величества ударило сначала в грудь огромным молотом, потом упало, а вслед за этим в том месте, где оно обычно билось, образовался кусок льда.

Крича что–то нечленораздельное, царь помчался наверх, на смотровую палубу своего царства.

Почти мгновенно выяснилось: не катастрофа, не апокалипсис, и не садится на Убудь гигантский цеппелин — небольшая, но грозовая туча наползает на солнечный диск. Было в этом и что–то ужасающее, и что–то праздничное одновременно.

Небо тут не окаменело, оно даже не так стабильно, как океан, иногда играющий ночными штормами с затонувшими катерами.

Воздушные массы перемещаются сюда из неизвестных пределов. Время от времени.

— Афраний, знаешь, что такое дракон?

— Нет, ваше величество.

Туча заворчала, как будто поняла, что каким–то образом она задета в этой речи.

— Значит, они к вам еще не прилетали.

Ворчание сделалось более отчетливым.

— Погоди, так это же может быть дождь. Бунша, собирай всех, срочно ставьте большие зонты над «банком», такие же, как у меня наверху. Быстрей. Не то — всеобщее разорение!

6

Даже Афранию его величество решил не объяснять тайную цель своих «новых прогулок» по Убуди. Начальнику тайной стражи он, в общем, доверял: кто, если вспомнить, показал своему царю убегающую Эсмеральду? Трудно представить, что превратившийся в узкую функцию человек способен к такому объемному делу, как заговор. Да и среди остальных реального заговорщика не просматривалось. Совокупностью своих идиотизмов они, вероятно, могли создавать пока не проницаемую для пронзающего царского взгляда муть.

Его величество искал кладбище.

Или что–то похожее.

Или такое место, в котором аборигены избавляются от мертвечины. А они от нее избавляются. Остатки рыбы, утренний труп теленка искать не имело смысла, они куда–то деты. Мусульмане должны по своему закону удалить под землю труп почившего. Убудцы тоже что–то должны своему закону и соблюдают по этому поводу тотальную омерту.

Ладно, поищем сами.

Для начала царь царей осмотрел границы. На замке они были только со стороны Колхозии. Это было и плохо — Вавилония могла стать жертвой своей беспечности, — и хорошо — Председатель боялся царя сильнее, чем тот его.

Правда, нападают чаще именно со страха.

Поговорил его величество и с народом в полях. Согнутые спины встретили его довольно равнодушно, но поведали много правды.

— Что, мешают вам вредители?

— Мешают, ваше величество (с удовольствием отметил, что и простые пахари так его величают, а не только дворня), сами поглядите.

Кротовыми норами изрыта вся подповерхность пашни. Посевы в местах особенной активности слепых тварей выглядели жалко, стебель вялый, колос чахлый.