КОМ 4
Шрифт:
Я вспомнил разорванные тела и слегка запнулся. И услышал тонким медвежьим слухом тихий шёпот:
— Сожрал, поди…
— Я НИКОГО НЕ СЪЕЛ!!! — От моего рёва все в ангаре отшатнулись, кроме, пожалуй, Белой Вьюги. И губки этак искривила, как будто не верит, сучка ледяная! — Гарнизон базы частично уничтожен, частично изолирован в казармах. После необходимых процедур я прибыл сюда, за подмогой. На голландской базе есть рацио, но правильных кодировок я не знаю. В завершение. Прошу скорейшей экспедиции на захват этой базы, ибо там сейчас мой пилот и вассал фон Ярроу. Ранен, находится в местном госпитале,
Я оглядел всех присутствующих. Судя по вытянувшимся лицам, я таки произвёл впечатление.
И тут… белая Вьюга решила, что без её вмешательства солдафоны поставленную проблему не решат, и задрала свой командирский нос выше прежнего:
— У меня всего один вопрос. А как вы докажете, что вы тот, за кого себя выдаете?
Я аж опешил.
— А я должен?
26. НАДО РАЗОБРАТЬСЯ
СБОРЫ
Магиня подбодрилась, стервозно уперев руки в боки:
— Конечно, должны! На базу, минуя мои тревожные метки, проникает медведь. Говорящий медведь! Непонятно какими методами убеждает присутствующих тут, что он, видите ли, хорунжий Коршунов! Потом рассказывает малоубедительную сказочку про какую-то исследовательскую базу. Я считаю, это ловушка, господа. И этот вроде как казачок, — она гневно ткнула в меня пальчиком, — засланный.
Теперь все буровили меня взглядами.
— Он пахнет так, как пах бы Илья Коршунов, если бы был медведем! — сердито сказал Серго.
— Ой, не смешите меня, тоже мне — довод! — отмахнулась Смолянинова, словно от надоедливой мошки.
— Илья, а скажи-ка мне вот что. Ты, когда со мной на «Красную Аиду» ходил, какие конфеты с собой брал? — Сокол, видимо, решил меня проверить по-своему.
— Мармелад от Смирновых. Только он просроченный оказался — твёрдый, почти до железного состояния… — а что, я тоже могу в шарады поиграть.
— Тетушка, это Илья. И я бы на вашем месте извинился…
— Слава Богу, ты не на моём месте, племянничек! И что это за идиотские вопросы о мармеладе?
— Я должен нарушить подписку о неразглашении? Данную лично государю, между прочим. Чтоб удовлетворить женское любопытство?
Княжна немного смутилась.
— Но эти ответы на вопросы из него могли выпытать? — не умеют некоторые сдаваться.
— И откуда эти неведомые пытатели будут знать, что я спрошу? И вообще, чтоябуду тут? Что мы, втроём с князьями, тут будем, а? Это уже за гранью, тётушка! — Илья подошёл к княжне и, приобняв её, тихонечко прошептал на ухо (хорошо иметь медвежий слух!): — Верка! Не позорься! Извинись быстро! Иначе я дяде пожалуюсь! Ей-Богу!
Она текучим движением вырвалась и, повернувшись ко мне, твердо произнесла:
— Господин хорунжий, простите мне мои необоснованные подозрения. Была не права! За сим позвольте откланяться.
Она порывисто развернулась и почти уже ушла, когда её догнали слова Витгенштейна:
— Ваша светлость, а вы разве не желаете узнать поподробнее, что это за базу на ваших землях организовали? — Смолянинова обернулась. — Да ещё такую прям научно-исследовательскую, где медведей людьми кормят? Мне вот жутко
интересно. Сейчас с господином атаманом согласуем мелочи и отправимся в спасательную экспедицию. Там, вообще-то, вассал Ильи и наш друг раненный лежит… В ненадёжном укрытии. Правильно я тебя понял, Коршун?— Правильно, Петя. Я, ежели тут помощи и понятия не найду, сам побегу. Хагена посажу на загривок — и уж, как получится, сюда дотащу. Господин атаман, вы уж поспособствуйте, чтоб в нас сразу не стрельнули, а то всякое бывает…
— Ты тут юродствовать прекращай! Ишь, слезу ещё пусти! Особенно в нынешних твоих пропорциях трогательно выйдет! — Атаман сердито отмахнулся (я, так-то, вполне его понимаю — ему военными командовать надо, а тут эта финтифлюшка магическая в каждый вопрос свой ледяной нос суёт!). — Щас соберём кулак, мало никому не покажется! А ты проводишь их к этой твоей базе!
— Господа, в таком случае я с вами! — Ну, куда ж без неё-то? Белая Вьюга стояла посреди ангара и притоптывала ножкой. Что характерно, температура в помещении падала с каждым тук-туком… Пришлось мне вылезать из своего угла:
— Светлейшая Княжна, мне-то мороз в нынешнем обличии пофигу, а вот ребятам — лишним будет. Мороз — он только медведям во благо… — И улыбнулся так, благодушно.
Ага. Ежели тебе медведь улыбается…
Ну а чего она?
Протиснулся мимо совещателей бочком да и выперся на улицу — сильно жарко, дескать. На самом деле, я не мог уже слушать эти пустопорожние споры — да сколько, да чего, да куда… Да и жарко, действительно…
По итогу из ангара выскочил Иван, покрутился, не сразу различив меня в сугробах да сквозь пелену снежной взвеси, проорал:
— Короче, Коршун!..
— Не надо так орать, Сокол! — ворчливо отозвался я и сел, чтоб быть позаметнее. — Я прекрасно тебя слышу.
— Так ветер воет! Я себя-то плохо слышу.
— Для тебя ветер. А для меня, ещё раз повторюсь — отлично слышно. Медведь я.
Он помолчал.
— Извини, Илюха. Вот никак привыкнуть не могу. Короче, через два часа выдвигаемся. Дежурный взвод плюс мы на «Святогоре». Итого пять СБШ и пара транспортов с пехотой. Непонятно только, куда тебя денем.
— А не надо меня никуда девать. Я сам, своими ногами… лапами добегу.
— Я по карте смотрел, там почти триста километров, ты реально это сможешь сделать?
— Ваня, не тупи! Сюда же я как-то добежал?
— Ну да, чего это я? Это ты во всём виноват! — Я повернулся на него всей тушей. — Сидишь тут… медведем… Знаешь, как страшно? Мысли путаются. Тётушка говорит, это твоя аура так действует. Великого Зверя.
— Слушай, у меня два вопроса…
— Давай, Хагена вытащим, потом хоть обспрашивайся! — рубанул рукой Сокол.
— Тоже верно. Мне где вас ждать?
— А где тебе удобнее?
— Да мне-то хоть пнём о сову, хоть сову о пень — всё едино. Я ж теперь мишка. Морозы не страшны, ветер — тоже. Где скажешь, там и буду.
— Так. Чтоб не блудить да не теряться, условимся: жди меня тут. Потом к нашим вместе пойдём. — Иван ушёл обратно в ангар, решать дела свои великокняжеские.
А я остался лежать в снегу.
Как-то я не так себе всё представлял, пока сюда бежал…
А как?