КОМ 4

— А причём тут дамочки?

— Ну, милейший, — он наклонился поближе к моему уху, — я же могу девственность, вот так, — он щёлкнул пальцами, — восстановить. Поэтому любые связи со мной… э-э-э… деликатного свойства для дам абсолютно безопасны, и с точки зрения всяких срамных болезней, и нежелательных беременностей тоже.

— А-а-а!

— Вот-вот-вот…

— А вы…

— А вот тут, господин хорунжий мы и приходим к реакции на съедение.

Я смутился:

— Извините, господин майор. Я, право…

Он махнул рукой.

— Успокойтесь, милейший. Это была простая иллюстрация. Уж поверьте, стаж, как бы правильно сказать, игнорирования назойливого внимания, у меня гораздо больше вашего. Вы же, я так понял, совсем недавно разбудили в себе Зверя?

Я кивнул:

— Вы угадали.

Доктор задумчиво продолжил, продолжая шагать вглубь базы:

— И сразу — Великого! Удивительно, что вы смогли с ним справиться! Очень удивительно. Не поделитесь?

— Да я сам ещё не всё осознал. Единственный предварительный вывод, — тут я выставил ладонь, — и я буду настаивать на том, что он предварительный, и вообще это взгляд абсолютного дилетанта…

— Так этим ваше мнение и ценно! — перебил меня майор. — Вы поймите, голубчик, мнение дилетанта порой парадоксальным образом намного ближе к истине, нежели зашоренные официальные теории. Итак, что вы хотели сказать? Извините, что перебил.

— Зверь питается эмоциями, и его надо кормить радостью и счастьем.

— Простите, как?

— Понимаете, сначала, когда я обернулся эмоции, были — «Боль», «Страх», «Ярость», «Ужас». Это было вкусно, но-о… Потом прибавились «Любопытство», «Смех». Это было гораздо вкуснее. А закончилось всё «Радостью» и «Счастьем». Это было самое вкусное! И именно это дало мне возможность вернуться в образ человека.

— Так вы?..

— Да, это мой первый опыт подобного превращения. — Тут мне в голову пришла мысль: — Простите, господин майор, а вы откуда Вебера знаете? И вообще, непорядок — позвольте представиться, Илья Коршунов.

— Беккерс Людвиг. Очень приятно. Действительно, что-то мы…А с Вебером всё просто — учились вместе. Только он маг-зоолог. Ну, а ваш покорный слуга пошёл по специализации полевой хирургии и всему, что этому сопутствует. Вот только с последней его работы Вебера попёрли за аморальные магические опыты. Очень большой скандал был. И надо же, куда он сбежал!

В этот момент мы протискивались через раскуроченные решётки.

— Я так понимаю, это ваша работа?

— Ага.

— Внушает, внушает… А где трупы? Я, признаться, ожидал куски разорванных тел, кровь повсюду. А тут всё предельно аккуратно, если не считать вот этого. — Он коснулся погнутого прута решётки.

— Так я местный персонал заставил всё убрать и полы вымыть. В качестве акции устрашения.

Беккерс натурально заржал:

— Мыть полы в качестве устрашения? Это сильно!

— Так тут же всё в крови было, — попытался оправдаться я. — И когда за тобой белый медведь присматривает, то…

— А вот о этом я не подумал. Но, надо сказать — изящное решение.

— Мне нужно было их так напугать, чтоб даже мысли о побеге или бунте не возникало.

Мимо нас солдатики провели колонну персонала базы. Аккуратно скованных. Надо же, Голицын даже кандалы с собой взял. Ну и правильно!

— Судя по всему, вам это блестяще удалось.

Динамики над головами коротко хрипнули, и простуженный голос произнёс:

— Внимание. Боевая тревога! С севера приближается одиночная воздушная цель, предположительно дирижабль. Всем занять места согласно боевому расписанию!

Я судорожно огляделся.

— А я-то куда должен бежать? «Саранче» кранты, медведем перекинуться — толку сейчас от меня…

— Не знаю, милейший, я в госпиталь, моё место там!

И Беккерс рванул назад. А я за ним.

Но добежать до госпиталя мне не дал Хаген.

— Фрайгерр, вот вы где! — Мы столкнулись в повороте, и он уцепился за меня. — Эмме говорила, что в ангаре есть несколько шагоходов…

— Механики утверждали, что они не приспособлены для холодов.

— После тёплого ангара полчаса боя они должны выдержать! Главное — боезапас с толком высадить!

— Тоже верно, бего-ом!

Мы понеслись к ангару.

А навстречу нам бежали Эмма и Белая Вьюга.

— Вы куда?

— Вы в ангар?

Закричали они одновременно.

— В ангар. Там шагоходы. Может, какой-то в бой можно вывести.

— Молодцы. Я к выходу, там от меня больше будет пользы! — И княжна убежала по коридору.

Надо ж, какая боевая!

— Я с вами! — решительно прицепилась к нам Эмме.

— В бой? С женщиной? Нет! — Хаген как всегда категорично высказался и, не дожидаясь реакции, побежал дальше. Типа, он знает — что здесь где…

— Фрайгерр, «Пантера» требует минимум трех членов экипажа! — Эмме смотрела на меня горящими глазами.

— За мной!

— Есть!

Мы добежали до дверей ангара. Слава Богу, они были открыты.

Перед шагоходами метался Хаген и, похоже, не знал — какой выбрать. От МЛШ в бою толку будет мало, а на средний и тяж нужен был экипаж. А как он смотрел на новенькую «Пантеру», чуть не со слезами…

— Фрайгерр Коршунов, предлагаю вот этот, М-13. — Похоже, он решил наступить на горло своей песне. — Мы вполне справимся вдвоём.

— Проверяй боезапас на «Пантере», мы идём на ней. Эмме — стрелок, я — заряжающий.

— Но…

— Я сказал — выполнять!

— Яволь! — Вот таким мне дойч нравился. Фрайгерр сказал — он сделал. Осталось убедиться, что я чего-нить не налажал. Потому как, ежели шагоход не заправлен, а уж тем более если боезапаса нет, то мы только как мишень для траты чужих снарядов можем выступить.

А я побежал к воротам ангара. Не в базу, а к тем — наружным. Поскольку, если мы не сможем их открыть, то нам прямая дорога к солдатам Голицына — хоть пехоте помочь. Потому что никакой шагоход, даже самый малый, коридорами базы не выйдет.

На наше счастье, около выхода была такая же комнатка-вахтёрка, что и на главном выходе. И даже рычаг открытия был такой же. И когда Хаген подвёл «Пантеру» ко входу, я уже готов был его открывать.

Плита ангарного выхода откатилась в сторону. Я залез в дойчевский шагоход. Как же всё непривычно! Хорошо хоть, основное орудие, кажется, заряжается почти так же, как на «Ратнике». Справлюсь! Чуть покачнувшись, машина выбралась на поверхность. М-да, это тебе не «Саранча», тут и инерция, и скорость поворота не та.