Командир

Спасла Каскадёра интуиция и реакция. Как только его выстрел ушёл не туда, он спрыгнул со своей засидки. Что-то черной молнией промелькнуло сбоку над головой и с мягким звуком вонзилось в ствол сосны. Каскадёр, падая, выстрелил, только чтобы пугануть, попытался в полёте схватиться за страховочную верёвку, но рука, зараза, соскользнула, и он, почти не замедлив скорости, рухнул вниз. Ковёр из опавших иголок неожиданно сильно ударил по пяткам. Каскадёр согнул колени, откатился вбок, чтобы погасить удар, – вышло хреново, он сразу почувствовал, как онемела левая нога. На него упала длинная тень. Не задумываясь, он несколько раз выстрелил в огромный, чёрный на фоне слепящего солнца силуэт. Силуэт исчез и появился где-то сбоку, а патроны уже закончились.

Хром приземлился на спружинившие ноги. Снежный человек, в которого он выстрелил почти всю обойму, не подавал признаков жизни. Каскадёр лежал впереди, метрах в пятнадцати. Он сшиб огнём из «Сайги» одного снежного человека, но второй, которого уже успел перечеркнуть очередью Гусар, ринулся добить упавшего разведчика.

Хром вскинул автомат, выщелкнул рычаг на автоматический огонь и нажал на спуск. Автомат заходил в руках ходуном, при каждом выстреле его вело вверх и вправо. Александр нечеловеческим усилием удерживал его, внося поправку в стрельбу. Каким-то чудом почти все пули из рожка легли в цель. Снежного человека отбросило от Каскадёра. Гусар с дерева добил его несколькими выстрелами. Сбоку Александр услышал рёв, которому позавидовал бы бешеный медведь. Хром обернулся: на него, махая топором, пёр израненный снежный человек. Вся его шерсть слиплась от крови, но он всё равно надвигался на Александра. Хром не успел ничего сделать: тихо хлопнул «Вал», хлёстко выстрелила СВД – и снежный человек рухнул. Больше противников на поле боя не было.

– Сэнсэй, быстро слезай, посмотри, что с Каскадёром, – отрывисто приказал Хром.

Разведчик уже соскользнул по верёвке, Гусар спрыгнул вниз и стоял, готовый защищать своего напарника.

– Группа, занять круговую оборону, – приказал Ахромеев и тоже бросился на помощь Каскадёру.

– Сейчас-сейчас, – проговорил Сэнсэй, распарывая штанину на ноге Анатолия, быстро прошёлся пальцами по ней. – Повезло, – сказал он, – только вывих, но бедра. Каскадёр, переворачивайся на живот. Гусар, сунь ему в рот ветку какую-нибудь и держи крепче.

Сэнсэй вколол Каскадёру обезболивающее, согнул вывихнутую ногу в колене, дёрнул. Каскадёр только зарычал и стиснул ветку зубами.

– Жить будет, – сказал Хрому Сэнсэй, – сейчас только перебинтую.

– Давай. Гусар, побудь с ними, – приказал командир, а сам пошёл осматривать поле боя.

Победа была полной: все четырнадцать снежных людей были убиты, и всего лишь ценой вывихнутой ноги Каскадёра. Рог и Пайза стаскивали в кучу убитых аборигенов, Скрипач и Василёк их прикрывали.

– Тяжеленные, заразы, – высказался Рог.

– Проверили, откуда они пришли? – спросил Хром.

– Нет, – ответил его зам.

– Пойдём посмотрим, Пайза. Скрипач, Василёк, вы пока тут.

Снежные люди пришли с северо-востока, их путь точно пересекал маршрут отряда, если они, конечно, не запутывали след. Но не успели Хром с Пайзой углубиться в лес метров на двадцать, как послышалась автоматная стрельба.

Сломя голову разведчики ринулись на поляну. Пальба слышалась как раз оттуда, куда ушёл караван их основных войск.

– Рог, связь, быстро! – крикнул Хром.

Разведчик настроил свою рацию, вызвал командира отряда наёмников. В ответ – ничего. Только через минуту попыток наладить связь в наушниках раздался истеричный голос, из-за визгливых криков даже трудно было определить, кому он принадлежит: мужчине или женщине.

– Мы атакованы, атакованы, а!!! Нам нужна помощь, помогите!

– Чёрт, надо быстрее на помощь бежать!

– А как же Каскадёр? – напомнил Сэнсэй.

– Тихо, – вскинул руку Скрипач. – Стрельба смещается на юго-запад.

Хром выхватил карту, у него появились кое-какие мысли. Он прикинул, куда могут отступать наёмники, проследил возможный маршрут снежных людей.

– Точно, – воскликнул он. – Я знаю, куда их гонят. Вот сюда, где большой склон. Каскадёр?

– Бегите, мужики, я здесь побуду, – сказал разведчик, передёрнул затвор, дозарядил патроном новый магазин и вставил его обратно.

– Мы вернёмся, – пообещал Хром. – А сейчас, группа, бегом марш!!!

* * *

Страх кольнул в груди, потом растёкся от солнечного сплетения холодной сковывающей оболочкой. Анна замерла, боясь пошевелиться. Синяя ласково потёрлась о неё боком – это помогло, но не сильно. А потом кто-то выстрелил, и, как обвал в горах от маленького камня, от этого выстрела вспыхнула дикая канонада. Колонисты стреляли туда, откуда пришёл страх. Пули стегали по стволам, срезали кусты, но нужного эффекта не добились. Когда магазины у всех опустели, на Анну опять нахлынул страх, захлестнул как волна, почти лишая способности мыслить. Опять кто-то один побежал, а за ним и остальные рванули с тропы в непролазные заросли, прочь от страха.

Анна кинулась в дебри и побежала что есть сил, не разбирая дороги. Колючие кусты цеплялись за одежду, как чьи-то руки, ноги скользили на мокрой траве. Страх холодными губами целовал в затылок. Анна нашла в себе силы оглядеться, увидела вокруг бежавших мужчин, вооружённых, но с какими-то испуганными детскими лицами. Истомова только сейчас увидела, что рядом нет никого из колонистов, даже пулемётчика Валентина. Вокруг было свободное от людей пространство. Оказалось, что псы взяли её в круг и бегут вместе с ней. От такой заботы Истомова даже забыла о страхе.

Заросли кончились внезапно. Десятки колонистов выбежали на ровную зелёную поляну перед почти отвесным склоном высотой метров в тридцать. Анна замерла, остановились и её собаки. Перед глазами возникла картинка, увиденная ещё в школьном учебнике: древние люди загоняют к скале диких антилоп, а со скалы их соплеменники метают в животных копья и камни. Но на вершине склона не появились снежные люди и не стали закидывать колонистов смертоносными булыжниками. Анна с удивлением обнаружила, что чувствует себя лучше. Да, сердце колотилось, горло горело, – но это обычное дело после бешеного бега, а у Истомовой всё-таки была неплохая физическая подготовка. Остальные тоже начали приходить в себя. Послышались крики офицеров. Надо было пересчитать всех, чтобы понять, кто потерялся, и что-то предпринимать, потому что местность вокруг и впрямь походила на западню.

Тревожное чувство опять вернулось, и все люди как один прижались к склону, как будто там они могли быть в безопасности. До всех начало доходить, что они в ловушке. Анне было легче всего, поскольку она стояла в окружении своих питомцев. Кто-то перезаряжал магазины, кто-то молился. Анна поняла, что чувствует загнанная в угол крыса. Ужас всё больше обволакивал колонистов. На опушке поляны начали появляться могучие фигуры. Десять, двадцать, тридцать – да сколько же их?!

Люди балансировали на грани безумия, между желанием упасть и выть от ужаса и инстинктивным стремлением выжить.

«Оба этих стремления исходят от страха, – подумала Анна, которая вдруг перестала бояться. Её будто завернули в вату, и она спокойно оценивала происходящее. – Страх – это всего лишь чувство. Довольно необычное. И оно помогает выжить».

Тут из рядов колонистов выдвинулся боец. Это был Борисов. Маг громко крикнул что-то, всплеснул руками. Яркая полусфера, вылетевшая из его ладоней, оказалась до обидного маленькой, а через миг и вовсе безвольно осыпалась на землю голубыми искрами. Но снежные люди замедлили шаг: как потом поняла Истомова, они просто удивились такому действию. Зато среди колонистов кто-то дико завопил и бросился вперёд. За ним с нечеловеческим рёвом рванули остальные. Борьба между такими похожими эмоциями, как страх и ярость, решилась в пользу ярости. Дикий боевой крик стряхнул остатки страха, сковавшего колонистов. Вата, обволакивавшая Анну, растаяла, на неё вновь нахлынула волна неописуемых переживаний, замешанная на отчаянном желании жить и жажде сражаться несмотря ни на что. Девушка набрала воздуха и не своим голосом прокричала псам: